Лина Баркли - Не нужно обещаний

Рон по-прежнему говорил по телефону, шагая по комнате и жестикулируя невидимому собеседнику на другом конце линии. Пат незаметно проскользнула в ванную комнату и быстро приняла душ. В квартире, как он и обещал, было все необходимое, и, закончив утренний туалет, невеста чувствовала себя как обычно, за исключением некоторых болезненных ощущений, которые заставляли ее краснеть.

Прихорашиваясь перед зеркалом, она отметила, что костюм не измялся и выглядел вполне прилично. Конечно, могли возникнуть ненужные разговоры, когда при выходе из квартиры ее увидят в той же одежде, в которой пришла вчера. Ладно, пусть говорят. Пора уже не обращать внимания на чужие домыслы.

Девушка задумалась… Неужели Рон оказывает влияние на ее личность, как и на все в ее жизни? Неделю назад подобное трудно было представить. Как вести себя дальше? Произошедшие с ней перемены смущали так же, как и физические свидетельства их страсти, обнаруженные утром.

Рональд закончил телефонный разговор, когда она появилась в гостиной. Он задержал на ней пристальный взгляд. Пат зарделась. Что следует сказать мужчине после ночи, подобной той, которую они провели? Благодарить или обвинять его? Ей хотелось сделать и то, и другое. Она заставила себя взглянуть ему в глаза.

Казалось, он не испытывал беспокойства или сомнений.

— Ты выглядишь прекрасно, дорогая. Садись, давай позавтракаем.

Вчерашний столик был заново накрыт на двоих; на этот раз на нем красовались свежие фрукты и пирожные, от которых сразу потекли слюнки.

— Я вовсе не чувствую себя прекрасно, — тихо произнесла Пат, качая головой. — Одежда помята, на голове — черт знает что. Господи, наверное, я выгляжу ужасно.

— Ты выглядишь как женщина, которая наслаждалась любовью. Твои губы припухли от страстных поцелуев, а глаза так сверкают, что я испытываю искушение забыть о сегодняшних планах и остаться с тобой за запертой дверью.

Напоминание о ночи взаперти придало ей сил подавить в себе огонь, вспыхнувший было от его заманчивых излияний.

— Мне, наверное, должно льстить твое намерение пользоваться мной как игрушкой? — вызывающе спросила Пат.

Рон прищурил глаза, его сверкающие зрачки сверлили ее из-под полуопущенных ресниц.

— При чем здесь «пользоваться»? Я доставил тебе столько же наслаждений, сколько и сам испытал.

Не зная, что предпринять, невеста села за столик и опустила голову.

— Да, я не могу этого отрицать.

Знал бы он, чего ей стоило это признание.

— Ага, наконец-то ты стала честной до конца. Какой прогресс!

Пат резко подняла голову и со злостью взглянула на него.

— Нет, ничего подобного. Все закончится здесь и сейчас. — Она отстранила рукой предложенный им кофе. — Я не хочу ничего кроме того, чтобы мне было позволено уйти домой.

Рон поставил чашку и швырнул салфетку на стол.

— Я сам отвезу тебя.

— Не беспокойся, моя машина — внизу. Доеду как-нибудь.

Он громко чертыхнулся.

— Итак, все начинается заново. Тебе легче сбежать, чем признать, что ночью между нами произошло нечто замечательное.

— Мы просто занимались сексом, — раздраженно отмахнулась Пат.

— Нет, мы занимались любовью, — в голосе маэстро зазвучали патетические нотки: — Великолепной, страстной любовью, заставившей пылать наши чувства. В этом — вся разница.

— Лишь небольшая, — не сдавалась она.

Слово «любовь» не годилось для описания того, что между ними было.

— И ты не испытала никакого удовольствия?

Вопрос прозвучал насмешливо и цинично.

— Я уже признала это! — вскрикнула в отчаянии Пат. — Какого еще признания ты ждешь от меня? Что ты самый лучший в мире любовник? В отличие от тебя, мне не с кем сравнивать.

Неужели она сказала эти ужасные слова?

— Прости, я не имела права намекать…

— На то, что ты — последняя среди того множества женщин, которым я доставил удовольствие? — Его резкий тон заставил ее вздрогнуть. — Нет, ты не имеешь права делать такие предположения.

И все же он ничего не отрицает, отметила Пат. Сразу вспомнилось, как Хелен поклялась, что любовник вернется к ней. К своему горькому разочарованию, невеста обнаружила, что ее это сильно задело. А у нее действительно нет прав подозревать или обвинять в чем-то жениха. Она смущенно опустила голову, чтобы скрыть слезы, предательски навернувшиеся на глаза.

— Я уже извинилась перед тобой, — повторила Пат.

— И это — все?

Что ему от нее нужно?

— Разве извинения недостаточно? — спросила она, вне себя от путавшихся мыслей и настойчивых требований признать, что занятия любовью с ним доставили ей удовольствие. Разве он не видит, что с ней происходит? Хотелось бы радоваться разбуженным им чувствам, а приходится в страхе отступать перед пустотой в их отношениях.

Подобно пантере, он одним прыжком обогнул столик и оказался рядом с ней.

— Мне всегда будет недостаточно всего, что связано с тобой.

Его рука нежно гладила ее шею. Краска бросилась ей в лицо, сердце бешено стучало.

— Не надо… прекрати, — взмолилась Пат.

— Прекратить? — насмешливо перебил он. — Я только начал.

Отведя в сторону волосы, Рон начал покрывать ее шею легкими поцелуями, отчего девичье сердце забилось еще сильнее и ладони покрылись испариной. Когда он наклонил голову и стал искать ее губы, глаза Пат засияли.

Ее руки сами собой потянулись к его лицу. Рон еще плотнее прижался к губам, и у нее вырвался томительный стон. Вспыхнувшее желание заставило забыть обо всех поводах для ссор и разногласий.

Какое-то время искушение боролось в ней со здравым смыслом. Уступить чувствам, которые, подобно бушующим потокам, то наполняли ее, то вновь отступали, казалось более приятным, чем сопротивляться. Неужели именно так теряют женскую гордость и достоинство?

Едва сознавая, что делает, Пат, повинуясь ему, встала из-за столика. Но когда Рон сделал движение в направлении спальни, она пришла в себя и ударила по руке, обнимавшей ее плечи.

— Зачем ты это делаешь?

Рон удивленно поднял брови.

— Разве нужно об этом спрашивать? Я хочу тебя, и твой трепет свидетельствует, что наши чувства взаимны.

— Ты ошибаешься, — возразила она, приходя в отчаяние от неискренности своих слов. — Я тебе даже не нравлюсь, но это не идет ни в какое сравнение с моими чувствами к тебе.

— Ты меня ненавидишь? — Его вопрос прозвучал как утверждение, и это скорее забавляло, чем огорчало Рона.

— А разве это не ясно?

— Тебе не нравится то, что я будоражу твои чувства. Но так было не всегда. Я помню ночи, когда мы почти не смыкали глаз, боясь потерять лишнюю секунду, чтобы подняться вместе к вершине страсти.