Гейл Дейтон - Загадочная блондинка

Где он? Кто он?

— Я… я не знаю. Он владел какой-то химической компанией, которую купили Дюпоны за миллиард долларов.

— Если он так хотел на тебе жениться, почему ни разу не показался? — Зачем он спрашивает? Теперь, когда и так знает правду.

— Не знаю. — В голосе у нее зазвенели слезы. Может, я ему и не нужна. Почему ты так себя ведешь?

— Потому что я не хочу, чтобы меня насильно женили из-за моих денег. — Слова эти вырвались у него сами собой и причинили ему неимоверную боль. Тут он наконец взглянул на нее.

— Что-о-о?! — Шерри изумленно смотрела на него, слезы текли у нее по лицу.

Черт, как она хороша!

— Теперь ты уже можешь не разыгрывать спектакль, ни к чему. Я знаю правду. Ты подыскивала себе миллионера и ухватилась за первого попавшегося. За меня. Дьявол, если бы я знал!

Он не мог вынести этого ее взгляда. Она глядела на него, как щенок, которого ударили. Он ударил.

Майк вернулся в комнату.

Она, конечно, пошла за ним.

— М-миллионера? Но ты же… разве ты не управляющий рестораном?

— Я владелец ресторана и клуба. Я покупаю и продаю компании, как ты… туфли. Покупаю дешево, делаю их выгодными, потом продаю с большой прибылью. И не говори, что ты этого не знала.

— Но я и вправду ничего не знала. — Она горько плакала, всхлипывая так, словно у нее было разбито сердце.

Может, он ошибается относительно нее?

Нет, у него в кармане доказательство.

— Нет, ты знала. Ты все время повторяла:

«Как только я получу свой трастовый фонд» — и в то же время строила планы относительно меня и моих денег.

— Нет, нет, этого не было. Она отрицательно покачала головой, и волосы разлетелись во все стороны. — Я не думала о деньгах, Майк, я думала только о тебе.

Он ударил кулаком по столу, и Шерри заплакала еще горше.

— Прекрати мне лгать! Я знаю правду! — Он вытащил из кармана документ и швырнул ей.

Бумага поплыла в воздухе и мягко опустилась на пол.

Вытирая слезы тыльной стороной ладони, Шерри наклонилась за ней.

— Что это?

— Подтверждение.

— Подтверждение чего? — Она крутила бумагу, словно не знала, что там написано. Опять ложь.

— Это из твоего трастового фонда. — Майк вновь прошел по комнате и прикрыл балконную дверь. — Откуда ты ожидаешь своих денег.

— Я не понимаю. А где баланс?

Майк подошел и ткнул пальцем в бумагу.

— Вот здесь. Ряд нулей.

Шерри побелела, колени подогнулись, и она рухнула на диван. Он бы забеспокоился, если бы уже не знал, какая она великолепная актриса.

— Как? Там ничего нет? Совсем ничего? прошептала она.

— Ни пенни. Но ты знала об этом. Я встречался с чиновником в офисе сегодня. Поскольку я доказал, что мы официально женаты, он с удовольствием показал мне твои активы. Там ничего нет. Ты и твой отец почистили их восемь месяцев назад, ты забыла?

— Там ничего не осталось?.. — прошептала она и замолчала.

Она так долго, безмолвно и неподвижно сидела, глядя на документ, что Майк даже заволновался. Все равно. Она должна была знать…

— Я… — Шерри наконец взглянула на него, и взгляд этот был таким невинным, в нем была такая боль, что Майку захотелось обнять ее.

Но если он сделает это, то потом будет еще больнее. Она вырвет у него сердце и бросит на съедение хищникам.

Шерри, пошатываясь, поднялась.

— Я никогда не обманывала тебя, Майка Скотт. Я правда ничего не знала об этом. — Она взмахнула бумагой. — Это меня обманули, ты и мой отец.

Она судорожно вздохнула, подбородок у нее задрожал, а потом вновь заговорила, с трудом сдерживая слезы:

— Моей самой большой ошибкой было то, что я полюбила тебя. Тебя, Майка, а не твои деньги, о которых я ничего не знала. Это моя ошибка. И моя беда. Но я справлюсь, справлюсь.

Его охватила жалость, когда она нетвердыми шагами пошла к выходу. Она же лжет ему, пытается им манипулировать. И все-таки, не удержавшись, он спросил:

— Куда ты собираешься идти? Домой, к родителям?

Она помолчала.

— Нет, только не туда. Никогда. Что-нибудь придумаю.

— Иди к маме. Оставайся у нее, пока не решишь, как тебе быть. — Зачем он это говорит? — Я передам тебе через Бруно то, что тебе должен клуб. Думаю, ты больше не захочешь там работать.

Она кивнула и направилась к выходу. У двери оглянулась;

. — Я никогда не лгала тебе. Майка. Ни в чем, и вышла.

Шерри стояла в холле, держась за ручку двери, за которой остались все ее надежды на счастье. В голове была пустота, мысли путались. Денег нет.

Ни пенни. Самого последнего ее лишил человек, который больше заботился о собственном комфорте, чем о будущем своей дочери.

Но она больше не была растерянной маленькой девочкой. Ей не нужны деньги, она проживет и без них. Только как прожить с разбитым сердцем?

Когда она успела влюбиться в Майка? И почему не поняла, что он не просто управляющий? Она видела признаки богатства, но не обращала на них внимания. Она верила в то, что он ей рассказывал. Но это была ложь.

Шерри глубоко вздохнула и вытерла слезы подолом майки. Ее и прежде обманывали. И потом будут. Нужно это пережить.

Еще раз вытерев глаза и надеясь, что выглядит не очень страшно, Шерри заставила себя дойти до квартиры Клары и постучала. Открыла сиделка.

— Это я, — громко сказала Шерри.

— У меня плохое сердце, а не уши, — откликнулась из спальни Клара. — Входи, давай поговорим, а то я от скуки уже выть готова.

Шерри направилась в большую спальню, освещенную солнцем.

Старушка сидела, опираясь на подушки, и щелкала кнопками пульта телевизора.

— Столько каналов, а посмотреть нечего, проворчала она, подставляя щеку для поцелуя и не отрываясь от своего занятия.

— Не знаю. — Шерри постаралась придать голосу уверенность, но Клара тут же обернулась и посмотрела на нее.

— Что-то не так, моя дорогая? — Она крепко взяла Шерри за руку и пристально вгляделась ей в лицо. — Что случилось? С Майкой все в порядке?

— Он… да, с ним все в порядке. Можно я переночую у вас?

— Нет, нельзя.

— Чт… что-о? — От неожиданности на глаза опять навернулись слезы.

— Нельзя. Ты не можешь сегодня здесь переночевать. Я не знаю, что у вас произошло с моим тупоголовым сыном, но ты должна вернуться к нему и все уладить.

— Я пыталась…

— Чушь. Если бы ты действительно пыталась, то была бы сейчас там, а не здесь. — Клара махнула рукой на дверь. — А теперь иди и делай.

Что она может сделать? Что-нибудь. Она что-нибудь придумает. Она взрослая женщина.

Сильная. Непобедимая. О'кей. Она не станет плакать, не должна жаловаться.

— Могу я по крайней мере умыться, пока вы не выставили меня?