Кэтрин Росс - Несколько дней в Каннах

Он сказал это таким искренним тоном, что девушке еще больше захотелось зареветь в голос, оплакивая несбывшееся надежды.

— Не лгите мне, Марк. Я здесь ни при чем. Вы и сейчас думаете только об интересах вашего драгоценного клиента, а меня пытаетесь всячески задобрить, чтобы я молчала.

Опять воцарилась тишина. Первым ее нарушил Марк:

— Либби, поверь мне, я сейчас больше думаю о тебе, чем о Карле. Кстати, я высказал ему многое, подчеркнув, что стремление к успеху не должно выдавливать из души все человечное.

А Либби продолжала говорить о своем, наболевшем:

— Он же не захотел узнавать меня…

— И теперь искренне раскаивается в этом, — не дал ей закончить фразу Марк.

Либби слегка дрогнувшим голосом недоверчиво поинтересовалась:

— Да откуда вы можете знать об этом?

— Он позвонил мне по телефону и попросил обязательно устроить встречу с тобой.

Марк попытался погладить девушку по щеке. Но она уклонилась от этого ласкового жеста.

— Я отвожу на нашу встречу ровно пять минут. По истечении этого срока меня уже ничто больше не удержит здесь.

— Все будет так, как ты хочешь, — подтвердил повеселевший Марк и вылез из машины.

Марк первым поднялся в апартаменты Карла. Либби задержалась в знакомом уже холле.

Он почти сразу позвонил девушке по мобильному телефону и сообщил, что отец с нетерпением ждет ее.

Девушка, придирчиво оглядев себя в зеркале лифта, пока тот полз вверх, решила, что готова к встрече. Правда, сердце ее билось от волнения в утроенном ритме. Наконец Либби постучала в дверь номера.

— Входите, открыто!

Набрав в легкие воздуха, Либби шагнула в комнату. Оглядевшись, девушка заметила мужчину, стоявшего в глубине номера, немного в тени. Марка нигде не было.

— Отец? — прошептала она севшим от волнения голосом.

Мужчина молча шагнул в ее сторону, и Либби автоматически отметила, что на нем был тот же элегантный костюм, что и днем в холле. Девушку поразило выражение его лица, встревоженное и какое-то отрешенное.

— Прости меня, Либби, за мое поведение там, внизу. Я так растерялся, увидев тебя, что повел себя страшно глупо. Конечно, я узнал тебя с первого взгляда. Марк ведь показал мне несколько твоих фотографий. Я убедился, какой ты стала взрослой и… красивой. — Он не удержался и улыбнулся. — Ну, прямо вся в меня!

— Ну да, Марк сообщил мне, что я такая же упрямая, как мой отец.

Теперь уже улыбались оба. Дальше им говорить стало намного легче, как будто рухнул какой-то невидимый барьер, разделявший их.

А Карл продолжил свою исповедь:

— Я признаюсь тебе, Либби, что, узнав от Марка о твоем желании встретиться со мной, страшно разнервничался. Более того, я решил даже вообще не ехать на фестиваль, чтобы избежать нашей встречи. Тут кстати подвернулась эта рекламная штука с аварией. Но Марк настоял, чтобы я обязательно прибыл на премьеру в Канны и тут встретился с тобой.

— Да-а… — протянула девушка недоверчиво. Ей не верилось, что Марк оказался ее сторонником. Наверное, ему было почему-то важно это осуществить во имя деловых интересов, по привычке решила Либби. А потом обратилась к отцу: — Надо было просто сказать мне, что у тебя нет желания видеть меня. И я бы все поняла.

— Да нет, дорогая. Все на самом деле гораздо сложнее.

— Что именно? — Либби искренне не понимала, куда клонит Карл.

Тот решился на искреннее признание.

— Во-первых, я был виноват перед тобой, что покинул тебя. А во-вторых, что гораздо хуже, оправдывая свое поведение, я придумал версию о том, что это ты из-за обиды не захотела меня больше видеть. — Карл быстро подошел к бару. — Прости, я очень волнуюсь, мне надо глотнуть чего-нибудь. Ты не хочешь виски?

Либби вежливо отказалась, и он продолжил:

— Прости меня за то, что я не искал встреч с тобой. Я не имею в виду последние несколько дней. Дело обстояло вот как. Через короткое время после развода я приехал в Англию. Оказался рядом со своим бывшим домом. Увидев через забор тебя с мамой и отчимом, подумал, что было бы неправильно вторгаться в ваше уютное семейное гнездышко. Мне нечего было предложить тебе. У меня не было ни хорошей работы, ни жизненной стабильности. И я решил исчезнуть из вашей, особенно твоей, жизни.

После небольшой паузы Либби тихо обратилась к отцу:

— Мне, собственно, ничего от тебя и не надо. Мне просто было необходимо увидеть тебя и услышать твое объяснение событий. Я все понимаю, и никаких претензий быть не может. Я ведь потом поняла, что ваш брак с мамой нельзя было назвать счастливым.

Рука Карла дрожала, когда он поднес к губам стакан с виски.

— Да, мы поженились очень молодыми, так что не отдавали себе отчета, какая это ответственность — завести семью и родить ребенка. Чуть позднее я решил, что мне, чтобы утвердиться в жизни, необходима свобода. Я оставил вас и отбыл в Калифорнию в поисках удачи. Я думал, что, добившись успеха, я смогу содержать вас как следует.

— Так это была твоя инициатива? А я-то не сомневалась, что это мама завела роман с Шоном. Значит, этот мужчина явился только местью за твой поступок.

Теперь Либби могла оценить жертву, принесенную ее мамой. Она продолжала любить Карла, Шон чувствовал это и поэтому с такой злобой обрушивался на соперника.

Карл совершенно очевидно был настроен на дальнейшее покаяние.

— Верь мне, я никогда не переставал думать о тебе как о своей дочери…

Но Либби остановила его порыв:

— Я вовсе не требую ни реванша, ни покаяния. К тому же, когда наступил мой десятый день рождения, мама сообщила мне, что ты умер, и я решила, что все кончено.

Карл был потрясен.

— Я догадывался об отношении Элен ко мне, но не думал, что она ненавидела меня до такой степени.

— Мама не испытывала ненависти, по-моему, она сказала это больше для Шона, чем для меня.

— Меня, наверное, Бог наказал за мои деяния, — задумчиво произнес Карл. — Я женился и разводился, хотя каждый новый брак не приносил мне ожидаемого счастья.

Либби усмехнулась.

— Но ты продолжаешь оставаться оптимистом, если снова собрался под венец. Желаю тебе удачи на этот раз!

Карл поблагодарил дочь за теплые слова, но тут же продолжил свою исповедь:

— Пойми, я не мог сказать правду Марку, когда он сообщил мне о твоем желании увидеться со мной. Он, создававший мой образ примерного семьянина, хранителя семейных традиций, просто перестал бы меня уважать!

— Ну да! Не поэтому ли ты уверял его, что раз за разом посылаешь мне деньги и дорогие подарки, а я их принимаю, но видеться с тобой отказываюсь.

Карл не нашелся что ответить и покраснел.