Аликс де л’Эн - По ту сторону кровати

— Морис, что я тут делаю с вами? Зачем пришла сюда сегодня вечером?

— Все очень просто, Лиз. Дело в том, что с первой же нашей встречи я вас хочу!

При других обстоятельствах перспектива шалостей с кабачком привела бы Лиз Онфлёр в юмористическое настроение, но сейчас она — от неожиданности — смогла лишь прикрыться своим пенсионным возрастом.

— Послушайте, что вы такое говорите, я же в матери вам гожусь!

— Нет, не годитесь. Моя матушка весит восемьдесят килограммов. Конечно, я знаю, что в данный момент у меня никаких шансов. Но может быть со временем вы и сумеете меня полюбить! — закончил он театральным шепотом.

Лиз Онфлёр возвращалась домой одна мая, что Морис Кантюи, может, и опасный тип, но не дурак — это точно!

Мэтр М орис Кантюи

Судебный исполнитель

Член совета директоров

Союза молодых судебных исполнителей Франции

16, авеню де Лонгпен

78900 Лабуёз-сюр-Сен

Код папки: «Эксперимент Марсиак»

Протокол о ходе эксперимента за апрель месяц 2002 г.

Внимание: пока хранить документ для внутреннего пользования

Сводка об оперативной деятельности

— Внедрение новых видов деятельности: выполнено.

Как и предвиделось, оба участника эксперимента столкнулись с кое-какими трудностями, погружаясь в новую для них среду. Это совершенно нормально. Правильная тренировка поможет Ариане и Юго Марсиак интегрироваться без труда.

— Сотрудничество с семьей и близкими.

Здесь тоже не наблюдается никаких глобальных трудностей. Небольшая враждебность со стороны мадам Онфлёр, надеюсь, скоро пройдет. Дети и друзья вроде бы приняли проект на все 100 %.

— Ход практических работ.

Все идет как надо, оба участника сильно продвинь вперед.

Задачи на май-июнь:

После работы над жестами и поступками необходимо поработать над менталитетом обоих добровольцев. Здесь, несомненно, помогут результаты социологических опросов и психологических тестов. В настоящее время уровень женственности Арианы Марсиак еще чересчур высок: несмотря на все предостережения, она продолжает то и дело поправлять прическу и смотреться в каждое зеркало, сколько бы их ни попалось. Юго же не перестает трясти плечами, смеясь, и не помнит ни своего веса, ни своего асцендента (то есть градуса зодиакального знака, восходящего над восточным горизонтом в момент рождения, известного каждой нормальной женщине), ни даже имени своей парикмахерши. Так что остается еще широкое поле деятельности.

Общие наблюдения: для продолжения эксперимента представляется необходимым более радикально подойти к проблеме поведения его главных действующих лиц. Ключевые слова — как никогда актуальные — «беспечность», «легкомыслие».

5

Май

Дождик в мае весь народ веселит.

— Проблема в том, господин Марсиак, что здесь все наверняка пойдет трещинами, иначе и быть не может! — Между двумя в равной степени апокалипсическими пророчествами месье Гонсальво сокрушенно вздыхал.

Хоть Дилабо и объявил заранее, что штукатур появится 14 мая, его возвращение было отмечено приступами веселья. Узнав новость, Юго бросил заниматься кухонными шкафами и отправился с Луизой и Эктором выпить по этому поводу «Шампоми»[29]. А ведь как для него важна была эта «эргономика рабочего места»! Для постановки точного диагноза ему хватило двух дней: Ариана превратила кухню просто черт знает во что такое! Тут у нее соленое вперемешку со сладким, лопаточки — переворачивать то, что жаришь, — в трехстах метрах от плиты, треснутые тарелки в одной стопке с новыми… Ну и как не подумать: «Если жена рассчитывает хозяйничать в ЖЕЛУТУ так же, как хозяйничала в своих шкафах, веселенькое получится зрелище!» Подумал — но сразу же изгнал из головы столь шовинистические мысли, переключившись на радость нового свидания с Гонсальво.

В назначенный день и в назначенный час явился штукатур. Вот только это не был прежний Гонсальво — с красной рожей и громким голосом. Он словно усох, голова его поникла, лицо осунулось, щеки запали, и даже от двойного подбородка остались всего лишь два пустых мешочка. А скоро Дилабо поставил все точки над «і»:

— Не верь ветру в поле, а жене в воле! — И припечатал: — Кто жене волю дает, сам себя бьет.

Оказалось, что жена штукатура сбежала. Ко всему еще, героем ее романа оказался испанец. В соответствии с законом сообщающихся сосудов, стоило Гонсальво понять, что она уже не вернется, сам он вернулся к Марсиакам: «Работа — лучшее лекарство!»

А Юго, обнаружив, что этот труженик кисти еще депрессивнее его самого, внезапно проникся к нему симпатией.

Увы, депрессия Гонсальво повлияла прежде всего на его легендарное трудовое рвение. Он вяло принял протянутый ему Юго аванс в виде чека на три тысячи евро (без налогов), изучил фронт ремонтных работ, оценил сделанное заменившим его подмастерьем короткой фразой «Ни два, ни полтора» — и поделился планами на будущее. Гонсальво считал, что нужно немедленно начать все сначала, иначе потолки, стены, двери — «все будет покрыто глубокими трещинами». Больше того, чувствуя себя ответственным за случившееся, он объявил о намерении устранить недоделки сам, причем при минимальных расходах.

Пусть бы, — прибавил Гонсальво, — для этого пришлось трудиться день и ночь. — И закончил так: — Все равно дома меня никто не ждет, так что… — И глаза его увлажнились.

Даже Навес, существо с каменным сердцем, 0 щутил патетичность ситуации и печально тявкнул.

Пришлось Юго взяться за телефон, чтобы сообщить Ариане две новости — хорошую и плохую.

1) Гонсальво снова приступил к работе…

2) …но он не собирается делать передышку даже на выходные.

Подошел Никар (экий рот-то у него сластолюбивый!) и сказал:

— Ариана, думаю, нам надо срочно поговорить… я имею в виду — насчет Фланвара. Не знаю, помните ли вы его, — это служащий торгового отдела, которого мы подозреваем в промышленном шпионаже, даже фирму вроде бы установили, для которой он все тут вынюхивает. Фланвар этот грозит пригласить экспертов конфликтной комиссии по рассмотрению трудовых споров, и как бы нам не пришлось, если он осуществит свою угрозу, выложить двадцать тысяч евро компенсации за моральный ущерб…

— Я прекрасно помню, кто такой Фланвар, Адольф, и ни к чему постоянно напоминать, кто есть кто и что следует делать. Мне страшно жаль, что вы теряете на это свое драгоценное время! Я пока еще не приняла… Ладно, скажем так: я дам вам знать, какое приняла решение, в нужное время и в нужном месте.