Хелен Брукс - Отпуск в Италии

— Нет, ты не трус.

— Да, Мэйзи, это так. И не только история с Франческой сдерживала меня. Я должен быть честным, если для нас сохранилась еще хоть искра надежды. Франческа не касалась этого… — он поместил руку Мэйзи на свое сердце, и она могла почувствовать, что Блейн дрожит, — и со временем я понял это. Ты была другой. С того мгновения, когда встретил тебя, я знал, что власть, которую ты имеешь надо мной, слишком велика, слишком опасна. Ты была бы в состоянии сломать меня. С этим я не мог справиться.

Мэйзи посмотрела ему в глаза, и ее душа запела.

— Но я никогда бы такого не сделала, — пробормотала она. — Я предпочла бы умереть, чем сделать тебе больно. Я люблю тебя.

Он провел рукой по ее волосам и по щеке.

— Но как я мог поверить, что будет так? — тихо сказал он. — Мы встретились только три месяца назад, говорил я себе. Это безумие. У меня была достаточно хорошая жизнь. Мои потребности были удовлетворены. Я жил, как хотел, и ни за кого не отвечал. У меня была свобода, и ни в чем я не испытывал недостатка. Но почему я захотел лишиться всего этого, рискуя взамен получить душевную рану? Это не было ни логично, ни разумно. Почему?

— Почему? — эхом отозвалась она.

— Потому что без тебя вся моя жизнь рассыпалась прахом.

Он заключил ее маленькие ладони в свои сильные загорелые руки, и когда опять привлек ее к себе, взрыв рыданий вырвался из ее горла. Он говорил о своей душевной ране, но сам успел ранить ее сильнее, чем кто-либо еще в этом мире.

— Но почему ты в этом уверен?

— Я люблю тебя, Мэйзи. Я хочу жениться на тебе, хочу, чтобы у нас были дети. И все, что ты захочешь. Собаки, кошки. Дом с розами возле двери, как на той картине. Дом, в котором и ты, и дети станете коричневыми от солнца, и вечером ты будешь ждать, когда я приеду с работы. Все случилось слишком внезапно для меня, но иногда так и происходит. Я знал много других женщин, mia piccola, но ни одна из них не вызывала во мне даже тень того, что я чувствую к тебе. До самого моего смертного часа я буду сожалеть о сердечной боли, которую причинил тебе, но прошу тебя, прошу тебя доверять мне теперь. Если ты любишь меня, поверь мне.

Слезы ручьями хлынули по ее щекам.

— Я боюсь, что это только сон.

— Нет, это не сон. — Его поцелуй был сначала нежным, но потом их страсть разгорелась. — Ты выйдешь за меня замуж, Мэйзи? — спросил он, отодвигаясь от нее. — Ты будешь моей женой?

Она смотрела в его прекрасные зеленовато-синие глаза, и на сей раз ничто не скрывало его чувств. Вся любовь мира была в них.

Она поверила ему, как он и просил, и обняла его за шею.

— Да, — ответила она, блестя глазами, и ее лицо осветилось. — О, да, да, да.

Свадьба состоялась на Рождество. Церемония проходила в сиянии кремовых, багряных и золотистых оттенков. Блейн был уверен, что Мэйзи — самая прекрасная из всех женщин. В длинном пышном платье из кремового шелка с изящным, украшенным золотистыми жемчужинами лифом, с падающей свободными волнами фатой невеста плыла по проходу маленькой итальянской церкви.

В руках у нее был маленький букет из алых рождественских ягод и крошечных золотистых орхидей, переплетенных кремовыми лентами, отливавшими золотом. Взволнованные, радостно улыбающиеся Сью и Джеки в красных шелковых платьях гордо шествовали позади нее.

Блейн организовал прилет матери Мэйзи и большинства ее родственников. В их мнении Мэйзи достигла головокружительных высот, поскольку ухватила такую великолепную добычу, и отношения Мэйзи с матерью были теперь не столь натянутыми, как раньше. Но на всякий случай — если Сьюзен Бернс снова бы взялась за старое, — Блейн всегда был готов взглядом напомнить новоиспеченной теще, что с его женой надо обращаться со всем возможным уважением.

В предсвадебные недели Дженни пребывала в восторге, и слезы радости часто появлялись у нее на глазах. Да и у Джузеппе глаза стали влажными, когда Мэйзи и Блейн произносили вечные слова клятвы. Это была прекрасная свадьба, прекрасная! И погода стояла великолепная. Воздух был наполнен мягким теплом, и яркий солнечный свет лился на счастливую пару и гостей.

Свадебный обед был сервирован в огромном шатре в саду виллы Дженни и Джузеппе. Хэмфри лег у ног Мэйзи и положил голову на ее атласную туфельку.

— Ты заметила карточку на его ошейнике? — прошептал Блейн на ушко Мэйзи.

Она взглянула в обворожительные глаза мужа.

— Как я могу сегодня замечать что-нибудь или кого-нибудь, кроме тебя? — прошептала она в ответ.

Блейн улыбнулся, наклонился и посадил собаку себе на колени. Хэмфри, казалось, был удивлен, что ему так повезло. Теперь он оказался совсем близко к источникам восхитительных запахов.

Мэйзи нагнулась, и Хэмфри быстро облизал ей щеку. От него исходил аромат одеколона, потому что утром его выкупали и причесали. Он спокойно вытерпел все, будто знал, что его единственного допустили на торжество, а остальных собак — не говоря уже о кошках — на весь день заперли в конюшне.

«Это мой особый подарок тебе в день твоей свадьбы, моя дорогая. Он любит тебя еще больше, чем я, и хочет быть твоей единственной собакой, пока твой новый дом не наполнится собаками, кошками и детьми.

Прими всю мою любовь! Твоя другая мама».

— Она подарила мне Хэмфри? — Мэйзи подняла на мужа сияющие глаза.

Блейн кивнул.

— Но он будет жить у нее, пока не закончится наш медовый месяц.

— О, Блейн…

Мэйзи едва не расплакалась от счастья, так она любила Хэмфри! Блейн улыбнулся.

— Вилла, розы возле двери, во дворе дети и Хэмфри.

Ей понравились его слова. Перегнувшись через пушистую голову Хэмфри, Мэйзи крепко поцеловала Блейна в губы.

— Прекрасное Рождество, синьор Морозини, — прошептала она. — И я люблю тебя сильнее, чем можно выразить словами.

— А ты прекрасная невеста, синьора Морозини, и я собираюсь много раз за ночь показывать тебе, как люблю тебя.

Его негромкий голос прерывался от желания.

— Скорее бы. — Когда она улыбнулась ему, в ее глазах не было застенчивости, а только желание поскорее оказаться с ним в большой кровати, где она наконец соединится с ним телом так же, как сердцем и душой. — Я так долго этого ждала!

Внезапно его улыбка исчезла.

— Не знаю, любовь моя, чем заслужил тебя, моя драгоценная, милая, честная, забавная, прекрасная Мэйзи! Однако обещаю, что всю оставшуюся жизнь буду делать тебя счастливой. Ты этому веришь?

— Конечно, верю.

Да, она верила всем сердцем. Они прошли через много испытаний, и теперь их жизнью будет править любовь.

А лучше ничего и быть не может!