Памела Робертс - Муки ревности

Ну и черт с ним! Пропади он пропадом! Пора ей прийти в себя и прекратить наступать на одни и те же грабли. Мужчины есть мужчины, и незачем пытаться найти среди них верных, надежных и преданных. Всегда отыщется женщина, которая покажется им более интересной и желанной, чем та, что дожидается дома.

Все, надо оставить мечты о замужестве и полноценной семье. Если повезет и выяснится, что она все-таки забеременела, то нужно поблагодарить Господа за такой исход. Ребенок — вот то, что ей требуется. Ребенок, а не мужчина. У нее есть все необходимое, чтобы сын — или дочь — вырос здоровым и счастливым. Земля, свежий воздух, лошади и коровы…

А теперь надо перестать киснуть — ни один мужчина не заслуживает ее слез. Пора работать. И не забыть, что сегодня еще предстоит уделить время делам ранчо: управляющий просил зайти, у него возникли какие-то проблемы.

Что ж, с этого я и начну, решила Оливия и отправилась умываться. Но, несмотря на все старания, миссис Грейнджер, тут же заметила по ее лицу, что дела обстоят не лучшим образом.

— Мисс Олли, вы хорошо себя чувствуете? — спросила она, ставя перед молодой хозяйкой кружку крепкого и очень горячего кофе.

— Да, прекрасно, — ответила та.

Но эти слова не убедили пожилую женщину. Потому что от ее внимательного взгляда не укрылись ни бледность лица, ни темные круги под глазами Оливии.

— Как спали? — продолжала она допрос.

— Нормально.

— Что-нибудь случилось? — напрямую спросила тогда миссис Грейнджер.

— Нет, ничего, — покачала головой Оливия. — Все отлично. Если не возражаете, мне бы хотелось поскорее поесть. Я должна поговорить с Джеком. Он хотел, не откладывая, обсудить какие-то возникшие у него проблемы.

— С Джеком? — удивилась миссис Грейнджер. — Разве вы не поедете встречать мистера Дуэйна?

Оливия подняла голову.

— Дуэйна? Но я не жду его…

— То есть как? — нахмурилась кухарка. — Разве Томми ничего вам не передал?

— Не передал? Что он должен был мне передать?

— Мистер Картрайт звонил сегодня рано утром. Я только-только вошла и услышала звонок…

— И не разбудили меня?!

— Я хотела, но мистер Картрайт настоял на том, чтобы я вас не тревожила. Он только сказал, что прилетит сегодня рейсом двести сорок четвертым из Нью-Йорка. И я поручила Томми сказать вам, как только вы спуститесь вниз.

— Но я не видела его…

Миссис Грейнджер выразительно приподняла бровь.

— Не видели? Куда же этот чертов негодник подевался? Ну, я ему задам…

— Нет-нет, миссис Грейнджер, прошу вас, не надо. Уверена, у него нашлись более важные дела, чем сидеть и караулить, когда я соизволю проснуться, — счастливо улыбнулась Оливия.

Все сомнения и подозрения, истерзавшие ее со вчерашнего вечера, исчезли, словно по мановению волшебной палочки. Она немедленно повеселела и с аппетитом принялась за завтрак.

А два часа спустя Оливия стояла в здании аэропорта и смотрела на летное поле, притопывая от нетерпения ногой. Еще несколько минут, и на него совершит посадку самолет из Нью-Йорка. Вот уже на горизонте показалась еле заметная точка и стала быстро увеличиваться в размерах.

— Дуэйн, Дуэйн! — Оливия замахала рукой и кинулась к нему на шею.

Он обнял ее и поцеловал, не обращая внимания на снисходительно усмехающихся собратьев-пассажиров.

— Олли, ты даже не представляешь, как я соскучился, — шепнул, все еще не решаясь отпустить ее.

Она просияла.

— Правда?

— Истинная. — Дуэйн снова поцеловал ее. — Возможна ли лучшая награда для измотанного человека?

— Ты устал?

— Очень, — вздохнул он. — И не только физически, но и морально. Нам надо серьезно поговорить, дорогая.

Оливия напряглась.

— Это по поводу… смерти отца? — спросила она.

— По поводу твоего бывшего мужа. — Они медленно побрели к машине. — Ты готова выслушать меня?

— Да, конечно. Судя по твоему тону, все довольно скверно.

— Да не очень весело. В первую очередь я хотел узнать, уверена ли ты, что больше не любишь его.

— Как ты можешь спрашивать? Я ненавижу его! Презираю! — яростно выкрикнула она, открывая дверцу и усаживаясь на водительское место.

— Ты твердо уверена, что не пожалеешь его в последнюю минуту и не начнешь вместо него ненавидеть меня?

— Дуэйн, не надо, — тихо сказала Оливия. — Я была бы не человеком, а… а не знаю даже кем, если бы продолжала любить его после того, как узнала, что он сговорился с Присциллой убить отца. Почему ты спрашиваешь?

— Хочу удостовериться, что правда не причинит тебе ненужной боли и не принесет больше вреда, чем пользы.

— Не волнуйся за меня. Может, я и истеричка, но уж точно не слабонервная дамочка.

— Ну что ж. Скажи, Олли, ты знала, что он употребляет наркотики?

— Наркотики? — удивилась она. — Нет. Пил Эндрю немало, но наркотики… А это наказуемо?

— Нет. Но он не только употребляет, но еще и распространяет. Продает небольшими партиями. А это уже преследуется по закону.

— Значит, ты все же нашел то, за что его могут посадить?

— Да. Однако за такое преступление полагается слишком маленький срок. От года до трех. Несоизмеримый с наказанием за убийство. Впрочем, дело не в этом.

— Почему-то я сразу догадалась, что не только. Ты не стал бы, устраивать мне такой допрос с пристрастием, если бы его «подвиги» ограничились распространением наркотиков. В конце концов, в его среде это не редкое явление…

— Ты права. Среди прочего Максвелл выяснил, что твой бывший муж — гей.

— Гей? — Оливия непонимающе взглянула на него.

— Ну да, гей. Гомосексуалист. Причем активный.

— О господи… — Оливия с силой нажала на тормоз и свернула на обочину шоссе, ведущего и сторону гор. Опустила голову на руль, помолчала, глубоко дыша, потом собралась с силами и взглянула на Дуэйна. И прочла в его глазах такую жалость, что едва не задохнулась. — Но разве… разве это возможно?.. А как же Присцилла? Ты даже прокручивал мне запись… И те две женщины… Боже мой, какой…

Дуэйн обнял ее, притянул к себе на грудь и нежно погладил пышные каштановые волосы.

— Олли, малышка, не надо. Не расстраивайся так. Это не бросает на тебя ни малейшей тени.

— Неправда! — пылко выкрикнула она. — Если бы не бросало, ты бы не приехал специально, чтобы поговорить со мной! Верно? Я права? — И, видя, что он молчит, настойчиво повторила: — Я права, Дуэйн?

Он вздохнул и кивнул.

— Гомосексуализм законом не карается. Но существует общественное мнение. В общем, если мы сделаем так, чтобы закон занялся им, — а основания для этого есть, и немалые, — то пресса непременно проявит повышенный интерес. И к тебе, к сожалению, тоже. Именно поэтому мы и ведем с тобой этот разговор. В противном случае я бы не колебался ни секунды.