Хельга Нортон - Сломанная роза

Андрос бросил на нее суровый взгляд исподлобья.

— Это подождет. Если они считают, что ты в своей каюте, то не хватятся тебя до утра.

Он налил кофе из изящного серебряного кофейника и предложил Марион. Она протянула руку и вдруг заметила еще одну пропажу: исчезло кольцо, подаренное ей Джозефом в знак помолвки. Оно, наверное, как и часы тоже покоится сейчас на дне морском. Марион вспомнила, что кольцо было ей великовато, и она собиралась сходить к ювелиру уменьшить его.

— В чем дело на этот раз? — нахмурил брови Андрос.

— Кольцо… Я потеряла кольцо — подарок Джозефа! Оно, вероятно, соскользнуло с пальца в море, — простонала Марион.

Секунду Андрос смотрел молча, затем спросил:

— Ты веришь в предзнаменования, Марион?

— Нет! — решительно заявила она.

Но это была ложь. Марион верила в судьбу. Может быть, это случайное совпадение, что она лишилась кольца именно сегодня. Тем не менее она не могла отрицать: совпадение очень странное. Кольцо — лишь символ их помолвки. Его потеря не дает свободы, и в то же время глупо отрицать, будто бы ничего не изменилось. Словно сама судьба вмешалась, чтобы облегчить разрыв с Джозефом.

— А я верю, — глухим голосом произнес Андрос. — А теперь выпей кофе, Марион, и попробуй что-нибудь из этого.

Он указал на тарелку, которая стояла перед ней. Марион увидела хлеб, называемый питой, плоский, испеченный почти без дрожжей, с ним получаются прекрасные сандвичи. Марион приподняла кусок питы и нашла под ней салат с кусочками шашлыка из барашка, кольцами нарезанного лука, ломтиками помидоров и огурцов. От одного запаха этой восхитительной еды, сдобренной тимьяном, розмарином и лимоном, у нее потекли слюнки.

— Я только что приготовил, — сказал Андрос, присаживаясь на углу кровати. Он надкусил сандвич. — М-м-м… Прекрасно!

Не долго думая, Марион последовала его примеру. Действительно, восторг!

Заметив выражение лица Марион, Андрос с улыбкой заметил:

— Шашлык я обычно запекаю на древесном угле, а салат поливаю лимоном и добавляю немного йогурта. Я — неплохой повар, хотя и с несколько ограниченным меню. Когда я здесь, то готовлю себе рыбу или мясо. Овцы и козы у меня на острове свои. В холодильнике всегда есть мясо — на случай моего приезда на остров. Но предпочитаю я рыбу. Люблю рыбную ловлю. Очень хороша здесь кефаль. Ловлю и омаров, креветок, кальмаров, а также сардины. Мою, потрошу, посыпаю специями, поливаю лимонным соком и кладу на решетку барбекю. К рыбе отвариваю рис. Получается быстро, вкусно и очень полезно.

Марион успешно справилась со своим сандвичем, запивая ароматным кофе. Однако беспокойство не покидало ее. Как помешать ему лечь к ней в постель? Скрыть свою страсть она не смогла, и теперь Андрос знает, как сильно она хочет его. Обещание, данное ею Джозефу, не может его остановить, об этом даже думать смешно. И хоть юношу нельзя назвать главарем заговора, отнявшего у Андроса компанию вместе с директорским креслом, однако Янаки-младший несомненно считает его причастным к злодеянию.

Обстановка накалялась, разряды электричества, проскакивавшие между ними, необходимо было нейтрализовать.

Слегка откашлявшись, Марион спросила:

— Когда тебя нет на острове, кто приглядывает за животными?

Андрос ответил беззаботно:

— Один рыбак со своей женой приплывают сюда несколько раз в неделю, проверяют, все ли в порядке. Для него это солидная прибавка к доходам, особенно когда уловы плохие. Каждый неудачный выход в море означает для них тяжелые времена. Они чрезвычайно ценят гарантированный дополнительный доход. При такой погоде, как сейчас, они, естественно, не могут сюда добраться. На дорогу у них уходит под парусом часа два в один конец.

— Значит, они проводят целый день в пути сюда и обратно?

— Обычно они ночуют на острове. Для обслуживающего персонала есть квартира над гаражом. На следующий день они отплывают, если нет срочных дел. В противном случае задерживаются еще.

Андрос убрал ее тарелку и чашку, поставил их на столик у окна и вернулся, на ходу развязывая пояс своего купального халата.

С лихорадочно забившимся сердцем Марион отрывисто сказала:

— Андрос, я не буду спать с тобой! Я обручена с Джозефом…

— Лучше скажи, любишь ли ты его? — спокойно произнес Андрос, позволив халату упасть на пол.

Золотисто-карие глаза Марион широко распахнулись. О, он так прекрасен! Она жаждет его. Комок подступил к горлу Марион.

— Я обручена с ним! — единственное, что она могла сказать.

— Но ты не любишь его и никогда не любила.

Марион прикусила губу, то краснея, то бледнея.

Андрос отодвинул пуховое одеяло, и она вжалась в подушки.

— Нет, Андрос! Не надо.

— Но почему ты обручилась с ним, не любя его? — спросил он, положив руку на пояс ее халата.

Она оттолкнула его руку.

— Мне нравится Джозеф, почему я не могла с ним обручиться? Это казалось хорошей идеей.

Андрос резко рассмеялся.

— Хорошей идеей? Иными словами, твой отец толкнул тебя на это, а отец Джозефа проделал то же самое со своим сыном. Они бессовестно используют вас обоих. Ваш брак призван скрепить неблаговидный союз моего сводного брата и твоего отца. Они не доверяют друг другу и имеют на то веские причины, поэтому и предложили своих детей в качестве заложников. — Андрос заглянул ей в глаза. — Такова правда, верно я говорю, Марион? И тебе это известно.

Побледнев, она кивнула. Прежде Марион не осознавала сути происходящего, хотя понимала, что все подстроено — с самой первой их встречи с Джозефом. Ее ловко загоняли в сети брака без любви.

— Как ты могла позволить отцу так играть твоей судьбой? — спросил Андрос.

Судя по его тону, можно было бы подумать, что он презирает ее, и Марион нечего было ответить. Слезы навернулись на глаза и покатились по щекам.

— Неужели для тебя так важно, чтобы отец одобрял твои действия? — спросил Андрос.

И она услышала собственный ответ, хотя голос дрожал, а слова прерывались отчаянными рыданиями:

— Я всегда боялась его, всю жизнь, с самого детства. Он вечно давил на меня. Холодный, угрюмый, бесчувственный. Он ни разу не приласкал меня! А мне хотелось его ласки: хотелось, чтобы он был доволен мною хоть один-единственный раз. Я ждала его одобрительного взгляда, надеялась, он заметит меня, именно меня, и улыбнется мне. Разве всем нам не требуются любовь и понимание родителей? Разве в этом есть что-то странное? Допустим, я понимала, что мой отец и Георгиес подталкивали меня и Джозефа друг к другу: не сомневаюсь, что и Джозеф это знал, хотя мы никогда не говорили об этом. Моя личность раздвоилась: одна половина ясно видела — не об этом я мечтала: я не любила Джозефа и никогда не смогла бы его полюбить. Но была и вторая половина, готовая на сделку с совестью. Я знала, отец желает, чтобы я вышла замуж за Джо, и я хотела угодить отцу. — Бледная, с лицом, залитым слезами, Марион сердито смотрела на Андроса. — Ты не имеешь никакого права презирать меня за это. В конце концов, это не твое дело!