Эйлин Колдер - Избавься от гордыни

– Пожалуйста, извини, Норманн, но я сейчас не могу оставить сына, даже если рядом с ним будет его отец или бабушка, – ответила она. Ей хотелось побыть с малышом один на один и серьезно задуматься о том, как строить их жизнь дальше – оставаться здесь, в Нью-Йорке, или переехать с Фернандо в Испанию. – Давай поужинаем вместе как-нибудь в другой раз, – сказала Марджи и, зная, что Фернандо прислушивается к их диалогу, нарочно добавила: – Надо будет выбрать такой день и место, чтобы мы могли полностью расслабиться и получить от встречи настоящее удовольствие.

– Хорошо, – тут же согласился с ней Норманн. – Я закажу для нас столик на следующей неделе.

Марджи искоса наблюдала за обоими мужчинами и сравнивала их. Норманн был одет довольно скучно: бледно-серая рубашка и черные брюки. Фернандо вернулся в больницу в голубых джинсах и белой хлопчатобумажной рубашке и выглядел отдохнувшим, уверенным в себе и жутко сексуальным.

– Марджи, – ее руки коснулась рука матери, – мне пора ехать, дочка. Позвоню попозже.

– Хорошо, ма. Спасибо за все. – Женщины чмокнули друг друга в щеки.

– Не принимай никаких скоропалительных решений, – шепнула ей на ухо Джина.

Марджи тут же мысленно расшифровала закодированное наставление матери: «Не отворачивайся от Фернандо».

– Я могу вас подбросить на своей машине, миссис Уайет, – сказал Норманн, поднимаясь со стула. – Мне все равно нужно ехать в том же направлении.

– Вы очень любезны, Норманн. С удовольствием прокачусь с вами. – Джина помахала рукой Фернандо и, погладив по головке Шона, ласково сказала ему: – До скорого свидания, мой милый. Я рада, что ты снова здоров.

– До понедельника. – Норманн наклонился и на прощание поцеловал Марджи.

– Я еще не знаю, Норманн, выйду ли в понедельник на работу. Неизвестно, как будет чувствовать себя Шон.

– Но ведь в понедельник ты должна брать интервью, – напомнил ей Норманн. Он нахмурился и добавил: – Разумеется, если Фернандо внесет в твой рабочий график коррективы, тогда вопрос можно считать закрытым…

– Такие вопросы не относятся к моей компетенции, Норманн, – мягким голосом заметил Фернандо. – Ими занимается Керк Сэлинджер. Отныне интервью и прочие текущие дела журнала входят в круг его обязанностей.

Как только дверь за Норманном и Джиной закрылась, Марджи бросила на Фернандо негодующий взгляд. Неужели он решил целиком возложить функции главного редактора на директора компании Сэлинджера, чтобы таким образом помешать ей занять эту должность?

– Не смотри на меня волчицей, Марджи, – сказал Фернандо. – Я в самом деле не имею никакого отношения к интервью, очеркам, статьям и другим материалам.

– Нет, имеешь! Ведь ты хозяин журнала.

– И чего же ты добиваешься? Чтобы я лично похлопотал за тебя, нажал на все тайные педали? – спросил он спокойным тоном.

– Я вовсе не это имею в виду! – вспыхнула она. – Я совсем не хочу, чтобы ты вмешивался в мои профессиональные дела. Я хочу добиваться успехов в своей карьере сама, без посторонней помощи и вмешательства.

– Ну и прекрасно. А я не собираюсь вмешиваться в твои профессиональные дела.

Она не верила ему, но для продолжения дискуссии уже не было времени, потому что в этот момент в палату вошел доктор Макнэйр и занялся обследованием Шона.

– Ему стало значительно лучше, – сказал врач и, весело улыбнувшись отцу и сыну, что-то записал в блокноте. – Ваш мальчик – настоящий маленький гладиатор. Его иммунная система бесстрашно ринулась в бой с инфекцией и победила ее гораздо быстрее, чем я ожидал. Но вы должны будете в течение ближайших нескольких месяцев внимательно наблюдать за ним, чтобы упредить любой рецидив болезни.

– Мы обязательно будем помнить о вашем указании, доктор. Спасибо, что помогли сыну, – сказал Фернандо и стал собирать вещи Шона, между тем как Марджи занялась его переодеванием.

– Ты вернулась сюда на машине? – спросил ее Фернандо и подхватил Шона на руки.

– На такси.

– Хорошо. Тогда мы поедем на моем «пежо», – сказал он и перекинул через плечо сумку с вещами сына. – Ну а теперь – вперед, дети мои.

Фернандо ехал довольно быстро и в то же время достаточно осторожно, чтобы не оказаться причастным к какому-нибудь дорожному недоразумению. Марджи молчала и с улыбкой слушала не прекращавшийся ни на минуту щебет Шона. Перед ее глазами то и дело всплывало лицо врача, внушавшего им, что они должны внимательно наблюдать за сыном во избежание повторной вспышки болезни. Мысль о том, что коварный вирус может каким-то образом воскреснуть, не на шутку пугала ее.

– С тобой все в порядке? – Фернандо бросил на нее беглый взгляд. – Если ты действительно намерена взять это интервью в понедельник, я могу остаться с Шоном.

– Спасибо, ты очень любезен, но… я вынуждена отказаться от твоих услуг, потому что я решила не рваться на новую редакторскую должность.

Фернандо искоса взглянул на нее, и одна его бровь изогнулась высокой дугой.

– Означает ли это, что ты… – Но он не договорил – она перебила его:

– Это означает, что я долго думала над словами доктора Макнэйра и пришла к выводу: всякая работа для меня, какой бы престижной и высокооплачиваемой она ни была, – ничто по сравнению со здоровьем моего сына. – Марджи уставилась на свои руки, плотно сжатые в замок и неподвижно лежавшие на коленях. – Поэтому я решила не карабкаться изо всех сил по служебной лестнице, и мне, может быть, даже придется работать за меньшую ставку, но зато я буду посвящать больше времени Шону.

– Что ж… Ты приняла незаурядное решение.

– Я знаю… – Ее губы тронула слабая улыбка. – Сын – самая большая ценность в моей жизни.

Спустя несколько минут Фернандо остановил машину перед ее домом и мягким голосом спросил:

– Не означает ли это, что ты настроена поехать со мной в Испанию? – Не дождавшись ответа, он взял ее руку в свою, и она тотчас почувствовала во всем теле жар и сладострастный трепет. – Должность главного редактора «Ветра перемен» освободится не раньше середины сентября, – сказал он. – Так что вы с Шоном могли бы провести лето на моей вилле, и за это время ты обдумала бы и решила вопрос о своей работе.

Предложение показалось Марджи весьма заманчивым. Но когда Фернандо излагал его, не имел ли он также в виду, подумала она, что до осени ей следовало бы решить и другой вопрос – выходить или не выходить за него замуж?

– Ты собираешься ехать в Испанию, па?

Тоненький голосок Шона заставил их на секунду замереть. Последние пять – десять минут его щебет уже не раздавался с заднего сиденья, и оба взрослых совсем выпустили из виду, что ребенок мог слышать, о чем они разговаривают.