Дикси Браунинг - Такой знакомый незнакомец

— Нет!

Она убрала ноги с подушки и повернулась в своем кресле.

— Хитч, мы же договорились об этом, помнишь? Как только устроюсь на работу, я тут же перееду… Теперь я могу это сделать: вернулись мои сбережения и благодаря тебе у меня есть счет в банке и я почти работаю.

— А что будет, когда вернется та продавщица и тебе снова придется искать работу?

— Я… я буду искать, вот и все. Мне повезло в первый раз. Теперь, после того как прошла первое в жизни собеседование, я не волнуюсь. Я могу…

Когда зазвонил телефон, Хитч извинился и снял трубку.

— Хитчкок, — сказал он тихо, не сводя взгляда с ее лица.

По тому, как он слушал, она поняла: что-то случилось. Он прищурился и согласно поддакивал.

— Я приеду, — сказал он успокаивающе. — Я смогу выехать в течение часа. И поеду прямо в больницу.

В больницу.

Воспоминания, одно тяжелее другого, нахлынули на нее. Она хотела спросить, что случилось, и подумала: только бы не со Стефф. О господи, и не с Маком тоже! Не сегодня ли они должны были прилететь домой?

— Мне придется уехать, — сообщил Хитч, как только повесил трубку.

— Это кто-то… кого я знаю?

Он покачал головой. Засовывая снова ноги в мокасины, он сказал:

— Моего отца разбил паралич, и не в первый раз. Мама не считала нужным звонить мне раньше, но на этот раз все слишком серьезно. Она растеряна, что бывает крайне редко.

— Помочь? — просто спросила Синди.

Он на ходу начал перечислять. Она схватила блокнот и стала записывать. Номера телефонов.

Люди, с которыми надо было связаться. Встречи, которые Сара должна была перенести.

— Вот ключи от квартиры. А ты сможешь оборонять крепость в течение нескольких дней?

— Может, мне позвонить в «Мартон» и…

— Нет, только не это. Тебе совершенно не обязательно сидеть возле телефона. Работай. Ходи в магазин. Делай все, что делаешь обычно. Я свяжусь с тобой, как только что-то выясню. Если тебя не будет дома, я оставлю сообщение.

Через несколько минут Синди протянула ему его новые очки, которые он забыл на каминной полке.

— Возьми-ка их. И ни о чем не беспокойся. Я позвоню Саре, а та сообщит твоему партнеру, и мы справимся со всем, что возникнет здесь.

Его лицо потеплело, и он долго смотрел на нее.

— Я знаю, что ты сделаешь это. И, Синди…

— Все будет в порядке, не волнуйся. Если твой отец хоть в чем-то похож на тебя, то он сильный и упорный и имеет огромный запас жизненных сил.

— Он совсем не… — Хитч замолчал и горько улыбнулся. — Да, возможно, он такой, в этом отношении.

И тут, держа в одной руке дорожную сумку, он поцеловал ее. Она знала, что он это сделает, и сама потянулась к нему навстречу. Они надолго прижались друг к другу, разделяя надежды, страхи и силу друг друга.

— Позвони мне, — прошептала она.

Я люблю тебя. Знаю, что тебе это не нужно, но если любовь помогает, то с тобой вся моя любовь.

Хитч позвонил из больницы. Он сообщил Синди приблизительный прогноз и сказал, что задержится на несколько дней, попросив, если она не возражает, забирать его почту и сообщения. Все еще не веря тому, что его родители, которых он считал независимыми все эти годы, не были такими, он сказал Синди, что его мать нуждается в нем.

— Возможно, он станет совершенно беспомощным, — снова и снова повторяла Джанет Хитчкок неузнаваемым голосом, словно то, что ее муж потерял свою легендарную силу, было непостижимо.

— Ты не можешь утверждать это, — говорил ей Хитч, пытаясь быть убедительным, хотя сам не был ни в чем уверен. Все было так, словно они неожиданно поменялись ролями. — Мы подготовим дом, перенесем его кровать на первый этаж, наймем лучших сиделок и обеспечим любую нужную тебе помощь. Возможно, еще слишком рано, но я займусь этим.

— Ты ведь останешься, правда? Твоя работа сможет обойтись без тебя несколько дней?

Его работа! Дело, которое он с таким трудом создавал. Компания, которая была названа торговой палатой в числе десяти самых успешных новых фирм, созданных за последние два года…

— С твоим отцом… с твоим отцом…

Мать была готова расплакаться. Боже! И это его мать?! Да такие женщины сами доводят других смертных до слез.

Но он обнял ее, и она намочила его рубашку, потом извинилась и отстранилась.

— Как это на меня непохоже, — прошептала она.

— Будь помягче, мама. Ты родилась не в суде, сказал он, стремясь, чтобы она поняла — а может, чтобы убедить себя, — что она, как и все другие, наделена скрытыми силами, которые могут обнажиться, как пласты земли под действием эрозии или природных катаклизмов.

К сожалению, эти самые катаклизмы могли также обнажить и слабость.

— Почти в суде, — сказала она, засмеявшись сквозь слезы. — Моя мама отказалась уезжать, пока не закончится выступление отца в сенате.

Он ведь был членом Верховного суда, а ты представляешь, как фанатичны такие люди. Я родилась по дороге в больницу.

— Почему я никогда этого не знал? — удивился Хитч. В детстве ему вдолбили, что его семья, с той и другой стороны, составляла основы национальной юридической системы с незапамятных времен. И он понял, что наступило время, чтобы кто-то нарушил эту монополию.

Пришла медсестра и сказала, что есть свободная комната, в которой судья Хитчкок могла бы прилечь, если захочет.

Судья Хитчкок не захотела, спасибо. Судья Хитчкок действовала сообразно со своими стандартами. Ей необходимо было соблюсти внешние приличия, подумал Хитч, одновременно с нежностью и возмущением.

Доктор сообщил, что дополнительные сведения они получат после того, как будут проведены последние анализы, но прогноз осторожно оптимистичный.

Хитч уговорил свою мать хоть раз в жизни пренебречь ее стандартами.

— Какая польза будет от тебя, если ты сама свалишься? — урезонил он ее.

Она подняла знаменитые хитчкоковские брови, но в кои-то веки без обычного эффекта, возможно потому, что у нее были заплаканные глаза и измученный вид.

— Ну хорошо, если ты настаиваешь, но только на часок. Присмотри за дверью, чтобы никто не вошел. Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел меня спящей.

— Да, мэм. Нет, мэм, — отвечал Хитч, как послушный сын, которым никогда не был.

Забавно, подумал он, когда прошло несколько часов и он пил уже третью чашку кофе. Люди стремятся создать определенный образ, а мир воспринимает их по первому впечатлению.

Взять хотя бы Синди. Сначала он принял ее за ребенка. Вспыльчивого ребенка, этакого сорвиголову. Беспечное, неуравновешенное, забавное, веселое существо… которое не имеет понятия о том, что она такая, черт возьми, сексапильная с ее россыпью веснушек и нелепыми фантазиями.