Гвендолин Кэссиди - Опыт любви

— Ах, да! Конечно! Ради чего же еще? И сейчас ты сделаешь мне официальное предложение руки и сердца!

— Я уже говорил, что на свете всякое бывает, — улыбнулся Честер.

— Бывает, и медведь летает! — Стефани напряглась как струна, глаза ее засверкали, словно два изумруда. — Ну же, рискни!

Однако Честер молча смотрел на нее. И от взгляда этих серых глаз Стефани захотелось разрыдаться. Вдруг он решительно поднялся из кресла и в два шага преодолел разделявшее их расстояние. Объятие его было властным, почти грубым, а губы — горячими и безжалостными.

И Стефани с ужасом поняла, что не в силах бороться…

— А теперь скажи, что не хочешь меня! — хрипло прошептал он, еще крепче прижимая ее к себе.

С трудом вспомнив, где находится, Стефани затрясла головой.

— Отпусти меня, Честер! Пожалуйста!

— Отпущу, когда сочту нужным! — Запустив пальцы в спутанные каштановые кудри, он слегка отстранил ее от себя. В нем бушевала неприкрытая злость. — Я вовсе не затем тащился сюда, чтобы получить от ворот поворот! Я приехал потому, что полагаю, нам есть что терять!

Очередная ложь? — недоумевала Стефани, глядя на Честера беспомощно, словно ребенок на сложную головоломку.

— Хочешь сказать, что не натешился мной?

Пальцы, запутавшиеся в ее волосах, судорожно сжались, и Стефани стало больно. Но по взгляду Честера она поняла, что, если не уймется, ей будет еще больнее…

— Тебе не идет цинизм! Если бы я захотел просто переспать с женщиной, то нашел бы кого-нибудь куда ближе к дому!

Тут послышался звук поворачиваемого в замке ключа, и ответные слова застряли у Стефани в горле. В следующее мгновение Честер почти оттолкнул ее.

— После договорим! — бросил он тоном, не допускающим возражений.

Магда Росс, безусловно, заметила автомобиль у ворот и была готова к встрече гостя. Не скрывая любопытства, она смотрела на красивого незнакомца.

— Мама, это Честер Сэквилл, — спохватилась Стефани.

— А мы уже познакомились, правда, по телефону, — непринужденно улыбнулся Честер. — Рад видеть вас, миссис Росс.

Смущенная женщина пожала протянутую руку.

— Приятный сюрприз, мистер Сэквилл…

— Зовите меня просто Честер, — попросил он. — Глядя на вас, понимаю, в кого удалась дочка.

— Стефани больше похожа на одну из моих сестер, — расцвела польщенная Магда, затем повернулась к дочери: — Ты успела приготовить что-нибудь на ужин?

— Фирменное рагу Россов в духовке, а утром я испекла ежевичный пирог, его остается только разогреть. — Стефани искоса взглянула на гостя: — Но, может быть, ты привык к более изысканной кухне?

— С удовольствием отужинаю, — заявил Честер, ничуть не смутившись. — К тому же фирменное рагу Россов… это звучит интригующе…

— Просто тушеное мясо с картошкой. Вкусно и сытно. Особенно хорошо зимними вечерами… Пойду-ка переоденусь, пока отец не вернулся.

В спальне Стефани быстро поменяла джинсы и свитер на широкую синюю юбку и кремовый джемпер. Взглянув в зеркало, раздумала краситься — на скулах алел румянец, зеленые глаза ярко блестели.

Честер назвал ее циничной. Но разве не он сам дал ей право быть такой? Разве не он заморочил голову Айрин, заставив бедняжку поверить в серьезность своих намерений? И что из этого вышло? И на ней жениться он определенно не намеревается. Да и ни одна женщина, будучи в здравом уме, не согласится связать свою жизнь с таким ненадежным человеком!

Отец появился в дверях, когда Стефани спускалась по лестнице. Этот крепко сложенный мужчина со слегка наметившейся лысиной и суровым лицом выглядел старше своих пятидесяти пяти лет. Дочери казалось, что отец всегда был таким, хоть мать утверждала, что в молодости он слыл тем еще проказником по части женских юбок…

— Чья это машина у ворот? — прямо с порога поинтересовался отец.

— Честер Сэквилл заехал меня проведать, — сказала Стефани, не видя смысла увиливать от прямого ответа. — Пойдем, я тебя с ним познакомлю.

В гостиной ее мать, обычно молчаливая, оживленно болтала с гостем. Увидев вошедших, молодой человек тотчас поднялся и протянул руку хозяину дома, которую тот небрежно пожал.

— Вы приехали по делу? — грубовато спросил он.

— Отнюдь нет. Между Рождеством и Новым годом обычно нечего делать, — как ни в чем не бывало ответил Честер.

— В нашем захолустье круглый год делать нечего. Только собакам тут раздолье!

— Пойду накрывать на стол, — вскочила Стефани, не желая слушать разглагольствования папочки на его любимейшую тему.

Расставляя тарелки на столе в небольшой, но уютной столовой, она через стену слышала гулкий отцовский бас и искренне сочувствовала Честеру, вынужденному терпеливо выслушивать всю эту чепуху. Правда, тот время от времени отвечал отцу, но, что именно, разобрать было невозможно.

Тут в столовую вошла Магда с озабоченным выражением на лице.

— Не знаешь, сколько он намерен у нас пробыть?

— Я как-то об этом не задумывалась…

— Во всяком случае, вряд ли благоразумно пускаться в дальний путь на ночь глядя. Я постелю ему наверху.

— Если он собирается остаться, то наверняка предпочтет номер в отеле, — поспешно ответила Стефани.

— Поживем — увидим. Иди-ка позови мужчин, а я достану рагу из духовки.

Отец и гость появились в столовой с таким видом, будто знакомы целую вечность. Честер принюхался и объявил:

— Только сейчас я понял, как проголодался! Пахнет потрясающе!

— Дочка с детства великолепно готовит, — не без гордости сообщила Магда. — Вот погодите, попробуете ее печенье — пальчики оближете!

Взгляды Стефани и Честера скрестились.

— Ваша дочь — особа разносторонне одаренная, — сказал он. — Не знаю, что бы моя мама без нее делала!"

— Писать под диктовку смогла бы любая стенографистка, — спокойно возразила Стефани.

— Но далеко не любая делала бы это с таким искренним интересом. Мама сдалась бы в первую же неделю, если бы ты не убедила ее, что стоит продолжать.

— Просто мне не хотелось терять такую великолепную работу.

— Что ж, тебе виднее.

Глядя на молодых людей, Джон Росс раскрыл было рот, но так ничего и не сказал. И тут Стефани с неудовольствием отметила, что этот домосед и бука необычайно расположен к непрошеному гостю. Надо же такому случиться!

А Честер тем временем с легкостью одолел две порции рагу, потом с аппетитом прикончил два увесистых ломтя пирога, а после во всеуслышание объявил, что сто лет так вкусно не ел.

Но когда отец пригласил Честера в ближайший кабачок, он на мгновение растерялся и вопросительно взглянул на Стефани. Та с мстительной улыбкой отвернулась, и Честеру ничего не оставалось, как согласиться.