Мелани Милберн - Страсть на продажу

— Нет… я устала. Лучше пойду спать.

— Ты отлично справилась сегодня. Я боялся, Иона устроит сцену. Она как-то странно на тебя смотрела весь вечер. О чем вы говорили, когда выходили во время обеда?

— Ни о чем особенном. Так, о девичьем.

— Ник переживал за жену. Она заметно нервничала, когда узнала, что мы снова вместе.

— Наверное, думала, что я не изменилась, — отвела взгляд Шарлотта.

— То есть?

— Кто знает? Может, думала, что я собираюсь стащить фамильное серебро или еще что-нибудь.

Деймон так долго молчал, что Шарлотта начала различать биение собственного сердца.

— Иона ничего не знает о краже.

— Элени была ее лучшей подругой. Они могли это обсуждать.

— Нет. Элени дала слово, что никому не скажет. Она не могла так подвести меня.

— Тебе повезло, что у тебя такая честная сестра, — с иронией отрезала Шарлотта.

— Что это значит?

— Мы же не собираемся говорить об этом сейчас?

— У тебя есть причины не верить Элени?

Шарлотта не могла нарушить слово, данное Ионе. Она молчала, чувствуя на себе проницательный взгляд Деймона.

— Отвечай мне, Шарлотта.

— Я иду спать.

— Ты пойдешь, когда я разрешу.

— Прекрати, Деймон. Хватит с меня твоих приказов.

— Ты сама выводишь меня из себя. В твоих глазах вызов.

— Это лишь презрение.

— Значит, теперь ты уже не любишь меня, в чем призналась раньше? Я знал, что ты солгала. Ты хотела, чтобы я тоже признался тебе в своих чувствах.

— Неправда!

— Я знаю тебя, Шарлотта. Ты хотела отомстить мне, выудив из меня признание в любви и отвергнув меня, как я поступил с тобой в прошлом.

— В отличие от тебя я уважаю чувства других людей. Не суди меня по себе.

Дверь открылась, и на пороге появилась Эмили с простыней в руках.

— Я описалась, — расплакалась малышка.

— Успокойся, милая. — Шарлотта обняла дочь. — Я сейчас поменяю белье и дам тебе чистую пижамку.

— Я слышала, как вы с папой ругались, — шмыгнула носом Эмили. — Он не останется с нами, если ты будешь злиться на него. Он уйдет, как папа Дженни.

— Мы не ругались. Просто разговаривали.

— Вы кричали. Я слышала.

— Верно, малышка, — признался Деймон. — Но сейчас уже все позади. Взрослые иногда ссорятся, но потом мирятся.

— Ты извинишься?

Деймон стер слезинку с личика Эмили и повернулся к Шарлотте.

— Мне жаль, что я вел себя как свинья. Я не должен был так говорить с тобой. Ты простишь меня?

Если бы только Деймон был искренен!

— Конечно, — пробормотала Шарлотта.

— Мама всегда целует меня, когда мы миримся.

— Тогда я поцелую маму, чтобы она знала, что я говорю от всего сердца. Хорошо, Эмили?

— Очень хорошо.

Деймон нежно поцеловал Шарлотту.

— Пойдем, Эмили, — поспешила сказать она. — Я помою и переодену тебя в чистую пижаму.

— А я пока сменю белье.

— Спасибо, — поблагодарила Шарлотта. Деймон улыбнулся.

— Мы должны были сделать это намного раньше.

— Что? — удивленно уточнила она.

— Простить друг друга. Сейчас самое время, как считаешь?

— Я простила тебя много лет назад, Деймон, — прошептала Шарлотта и вышла с Эмили за дверь.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Деймон ждал ее в спальне. Когда Шарлотта вернулась, он встал со стула и подошел к ней.

— Шарлотта, я говорил искренне при Эмили.

— Спасибо… — она отвела глаза.

— Думаю, настало время обсудить наше будущее. Так не может больше продолжаться. Все, что происходит между нами, отражается на Эмили.

— Деймон, я…

— Нет, — прервал он ее. — Дай мне закончить. Знаешь, после этого неожиданного появления Эмили я понял, что до сих пор люблю тебя.

— Что ты такое говоришь? — не поверила своим ушам Шарлотта.

— Я люблю и любил тебя. Просто слишком был горд, чтобы признать это. Когда у тебя нашли те статуэтки, у меня появилось отличное оправдание, чтобы порвать с тобой, хоть я и не хотел отпускать тебя. Злость ослепила меня и не дала понять, что эту кражу совершил кто-то, кто был гораздо ближе моей семье.

Шарлотта затаила дыхание.

— Ты заставила меня осознать, насколько далеко люди могут зайти, чтобы защитить своих любимых. Ты согласилась на мои условия, ради Эмили и сестры. И я вдруг пришел к мысли, что моя сестра могла сделать то же самое. Она очень хотела, чтобы Иона стала моей женой. Элени даже перед смертью умоляла меня жениться на ее лучшей подруге. Я позволил ей умереть с мыслью, что так и будет. Подозреваю, что и Иона не стала разрушать мечту Элени до самой ее смерти.

— А твоя мама знает?

— Я не хотел омрачать ее воспоминания об Элени, но мне кажется, она сама пришла к тому же выводу, что и я.

— К какому?

Деймон взял ее руки в свои и продолжил с чувством:

— Я был таким идиотом, когда отпустил тебя. Мне следовало бороться за твое честное имя. Ты не могла совершить такого предательства.

— Я сказала, что давно простила тебя. Ты мне не веришь? — прошептала Шарлотта.

— Я опоздал на долгих четыре года, дорогая моя, но да, я тебе верю.

— Я так люблю тебя, — Слезы струились по ее щекам. — Я думала о тебе каждый день, который провела без тебя.

— Я тоже, — признался Деймон, обнимая жену. — Поэтому, когда Джулиан связался со мной, я решил положить этому конец. Мне нужно было увидеть тебя, убедиться, что ты виновата в краже, как я и думал. А, обнаружив свой бумажник в твоей сумочке, я решил, что теперь уже точно излечусь от своей любви.

— А я хотела защитить Стейси. И еще меня ужасала мысль, что ты отнимешь у меня Эмили, если узнаешь о ней.

— Мне так стыдно за свои угрозы, Шарлотта. Ты самая лучшая мама в мире. Было бы непростительной жестокостью разлучить тебя с дочкой. Но теперь мы семья.

— Семья… — эхом повторила Шарлотта.

— Да. Ты, я и Эмили — все трое.

ЭПИЛОГ

— Как он тебе? — поинтересовалась Шарлотта у Стейси, качающей на руках своего новорожденного племянника.

— Чудесный! — воскликнула Стейси. — Просто совершенство.

— Мы тоже так думаем, правда, Шарлотта? — обняв жену, с гордостью произнес Деймон.

— Конечно. — Она с обожанием взглянула на мужа.

— Можно мне теперь его подержать? — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, попросила Эмили. — Ты обещала, что после тети Стейси моя очередь.

— А обещания всегда надо выполнять, верно, Чарли? — поддержала ее Стейси.

Улыбка осветила лицо Шарлотты.

— Мы с Деймоном хотим, чтобы ты стала крестной Александра. Окажешь нам честь?