Миллиардер (не) ее мечты - Юлия Юрьевна Бузакина

бризом. Громкие крики чаек казались далекими и нереальными.

На миг отстранившись, Вишневский заглянул мне в глаза.

— Кажется, наш столик готов, — неожиданно улыбнулся он. Подушечки его пальцев с нежностью коснулись моей щеки.

— Д-да, — заикнувшись от охвативших меня эмоций, кивнула я.

— Тогда идем ужинать?

— Конечно.

Наш столик у окна успели красиво сервировать. Официант поднес на подносе бутылку шампанского и бокалы, и чинно зажег алые свечи.

— Я правильно разгадала твой поцелуй у моря? — робко поинтересовалась я. — Ты теперь свободен?

— О, да! — усмехнулся Вишневский и громко хлопнул пробкой от шампанского. Золотистый напиток зашипел и полился в бокалы.

Мои губы дрогнули в улыбке, и я взяла в руки свой бокал.

Быстро тонуло солнце в море, погружая пейзаж за окном во мрак. На нашем столе ярко горели алые свечи, и эта потрясающая картина завораживала: темнеющая вдалеке вода, яркое пламя свечи, и наши откровенные взгляды.

— За пьянящий вкус свободы, — чуть хрипло произнес Макар, и наши бокалы звонко ударились друг о друга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28. Анна

Когда мы вернулись в апартаменты, было совсем поздно. Макар ушел в свою спальню — он обсуждал по телефону предстоящий бал с отцом, и я заперлась в ванной комнате. Приняла горячий душ, переоделась в сорочку из шелка жемчужного цвета и распустила волосы. Они рассыпались по моим плечам тяжелой темной волной. Коснулась губ бесцветным увлажняющим блеском.

Когда я вышла из ванной, Макар все еще разговаривал по телефону.

Появившись в гостиной, он скользнул по мне внимательным взглядом. Проходя мимо, едва ощутимо коснулся моих волос, и в его голубых глазах вспыхнуло вожделение.

Моих губ коснулась улыбка. Хлопнула дверь ванной комнаты – Макар продолжал спорить с отцом даже там, — и я осталась в гостиной наедине с собой.

Я подошла к окну и распахнула его. Меня обдало весенней свежестью и морским бризом. О моей крестной до сих пор не было никаких известий, и меня это очень беспокоило. Пусть мы и не общались с ней последние несколько лет, а кроме нее у меня не было родственников. Сейчас, когда мой отец лежал без сознания в отделении реанимации, мне нужна была ее поддержка, как никогда.

А еще этот Жоржолиани! Что ему от меня нужно?! Неужели, действительно хочет добраться до клуба через меня?

«Как бы там ни было, а меня он не получит!» — я решительно обернулась в сторону ванной комнаты. Там шумела вода, намекая на то, что Макар принимает душ.

Я отошла от окна и коснулась ладонью стоящих в большой стеклянной вазе розовых тюльпанов. Они успели раскрыться, и теперь источали восхитительный аромат.

На самом деле мне было страшно отдаться мужчине. Я жутко боялась переступить черту, за которой не маячило замужество. Мой отец отчаянно оберегал меня от посягательств потенциальных женихов, желая, чтобы в моей жизни появился один единственный мужчина, за которым я буду, как за каменной стеной. Но если этот мужчина – Жоржолиани, то я категорически против!

Вишневский… он меня привлекал. Он был красив, богат и он был старше. Его умелые поцелуи и ласки сводили меня с ума. Но я понимала — получив долгожданную свободу, Вишневский не станет связывать себя новыми обязательствами. А я слишком горда, чтобы стать бесплатным приложением к его жизни. Поэтому, как только что-нибудь изменится в лучшую для меня сторону, я покину его яхт-клуб.

Я склонилась над тюльпанами и втянула их аромат.

Да, я так и поступлю. Быть игрушкой богатого холостяка я не планирую.

Дверь ванной комнаты бесшумно распахнулась. В гостиной снова появился Вишневский. Я обернулась и вспыхнула: всю его одежду составляло полотенце, обернутое вокруг бедер. Крупные капли тонкими струйками стекали по его влажной коже.

Из окна пахнуло бризом, и от прохлады по моей коже побежали мурашки. Под плотным шелком сорочки против воли начали проступать очертания груди.

Взгляд Макара вмиг потемнел.

Ловко поймав мое запястье, он привлек меня к себе.

— О чем ты размышляла, пока меня не было, Аня? Почему ты так растеряна?

— Я думала об отце и о крестной. А еще – о том, что ты наконец, свободен от жены, и я не хочу мешать тебе строить новую жизнь.

— А разве я сказал тебе, что собираюсь строить новую жизнь без тебя? — удивленно приподнял бровь он. — Кажется, я сказал, что мне нужна ты. Вся. Или ты думаешь, что я поехал и сделал за час то, с чем сражался целых полгода, просто так?!

Его глаза гневно сверкнули. Горячее дыхание опалило мою шею, и по коже полетели искры.

Я напряженно сглотнула, и ощутила, как по телу прокатилась дрожь.

Его губы скользнули по моей шее, отчего кожа покрылась мурашками. Цепкая хватка не ослабла, нет. Напротив, он привлек меня к себе еще ближе. Поцелуй – резкий, жаркий – накрыл мой рот, не давая возможности увернуться. Его язык принялся дерзко играть с моими губами и языком.

Его руки коснулись спины. Они гладили, ласкали, и я постепенно сдавалась.

Его пальцы осторожно опускали тонкие бретели платья и скользили по обнаженным плечам, играя и дразня.

Губы Вишневского оставили мой рот и теперь усыпали поцелуями шею и плечи.

Шелк скользнул вниз, обнажив округлую грудь. Макар пронзил меня полным вожделения взглядом и медленно провел ладонью по моей обнаженной спине. Вторая рука накрыла грудь и легко смяла, сжав сосок подушечками пальцев.

Мое дыхание начало сбиваться. Тело окутала сладкая истома.

Жгучее томление поднималось откуда-то снизу и лишало способности мыслить. Я отзывалась на каждое прикосновение, на каждый поцелуй.

Сжимая и покручивая тугие соски, он будто толкал меня в гущу неведомых доселе ощущений.

Я больше не боялась. Внутри меня медленно разгоралась странная жажда. Она заставляла плавиться в его сильных и умелых руках.

Его глаза стали еще ярче. В них горело желание, которое передавалось мне по кончикам нервных окончаний, как по оголенным проводам.

Внизу живота что-то скручивалось в клубок и пылало. Я хотела его…

Накрыв мой рот властным поцелуем, он неистово ласкал мою обнаженную спину и грудь. Кожа горела от его прикосновений, дыхание сбилось, но жажда казалась нескончаемой. Порочные поцелуи и бесстыдные прикосновения Вишневского проникали в мое тело, и я уже ничего не могла с собой поделать.

Хрипло выдохнув, он заглянул мне в глаза. Мой кричащий взгляд, дрожащее в его объятиях тело – и жемчужный шелк соскользнул по