Любовь после развода - Мария Николаевна Высоцкая

с Симой, которую Николай, как оказалось, пригласил на свидание завтра вечером, и забираюсь в машину.

Из школы с Адель выходим, держась за руки.

– К папе на работу едем, – заявляет эта маленькая егоза, как только забирается в салон.

Николай бросает на меня вопросительный взгляд. Чувствую, что и Ади смотрит, поэтому, все, что мне остается, – только кивнуть.

– Там будет много конкурсов. А еще сказали прийти в одинаковых футболках. У нас же таких дома нет? Надо будет купить, да?

– Адель…

Я понятия не имею, сможет ли Максим вырваться из своего плотного рабочего графика. Что, если нет? Для Ади это будет удар, а я даже не знаю, как ее подготовить к новостям, если вдруг они окажутся плохими.

– Алина, а ты на скакалке сколько раз прыгаешь?

– Не знаю. А что?

– Нужно будет прыгать на скорость. Нам сегодня учительница рассказывала…

Адель болтает без умолку. Я стараюсь ее слушать, но мыслями далеко. Тревожусь по поводу отказа Макса, а еще никак не могу отделаться от ощущения чего-то ужасного после взгляда Ершова. Он так смотрел…

Передергивает до сих пор.

– Алина!

– А?

– Ты меня не слушаешь! – Адель складывает руки на груди, дуется.

– Слушаю, конечно.

Ади демонстративно отворачивается, молчит пару минут, а потом с криками:

– Мы к папочке в гости, – выбегает из машины.

Еле успеваю ее поймать. Злюсь, потому что, если с ней вдруг что-то случится, я себе никогда не прощу.

– Так нельзя убегать, понимаешь? – крепко сжимаю маленькую ладошку. – Нельзя!

Адель насупившись шаркает ногами по полу. Мы заходим в лифт, а я понимаю, что не предупредила Максима, что его дочь соизволила заявиться к нему на работу.

Нет, я уверена, что охранник на входе Шалимову уже доложил о нашем визите, но меня это вряд ли спасет…

В приемной высокая блондинка в строгом темно-зеленом костюме мило улыбается Ади и сует ей конфетку.

– Как ты выросла. Красотка просто.

– Что у тебя с губами? – Адель прищуривается, рассматривает пухлые губы отцовской секретарши.

– Адель, это бестактно, помнишь? – напоминаю между делом.

– Они у нее лопнут сейчас.

– Извините, – бормочу и спешу за младшей Шалимовой, которая чуть ли не с ноги открывает отцовский кабинет.

– Папочка! – несется к нему с таким писком, что стекла вот-вот начнут трескаться.

Макс подхватывает дочь на руки. Целует в щеку, что-то спрашивает шепотом, и Адель расплывается в улыбке.

– Мы к тебе в гости, – суетится, пытаясь выбраться из отцовских объятий и снова оказаться на полу. – Тебе завтра в школу надо сходить.

Макс приподнимает одну бровь и переводит взгляд на меня.

– Там, – прочищаю горло, – там будет эстафета. Семейная.

– Да, нам нужны одинаковые футболки, папа. Мне, тебе и Алине.

– Алине? – Шалимов заостряет уголки губ, смотрит на дочь с интересом.

– Она притворится моей мамой, – девочка переходит на шепот.

– А-а-а-а, – Макс ей подыгрывает, но, когда смотрит на меня, я не могу понять, как он отреагировал на такую вот новость теперь.

В первый раз восторга у него точно не было.

– Будем прыгать в мешках, на скакалочке, бегать и еще…

Ади снова болтает взахлеб, крепко вцепившись в отцовскую руку.

– А ты когда домой поедешь, пап? Давай сейчас! Надо футболки купить. Пожалуйста.

Адель тянет Макса за руку, а ее попа при этом уже касается пола.

– Папочка, ну пожалуйста.

– Хорошо. С пола встань только. Сейчас поедем.

– По магазинам?

Такие огромные и круглые глаза у нее в этот момент, что я не могу не улыбнуться.

– Ага, – Макс сажает Адель в свое кресло, а сам кому-то звонит. Быстро раздает указания, а потом открывает шкаф, из которого достает пальто.

В торговый центр мы едем уже с Максимом. Водителя он отпустил.

Адель устроилась в детском кресле на заднем сиденье, которое быстро перекинули сюда из машины Николая, и на большой громкости смотрит какие-то развлекательные ролики на телефоне отца. Свой у нее кнопочный. Как я поняла, Макс против того, чтобы она двадцать четыре на семь ходила с гаджетом, в котором есть доступ в интернет. Дома ей выделяют планшет ровно на два часа в день.

С подземного паркинга Макс выносит Ади на руках, я иду следом. Рассматриваю витрины, которые уже украшены к Новому году, и чувствую такую искреннюю детскую радость.

– Давай сюда зайдем! – Адель тычет пальцем на ювелирный отдел.

А вначале мы вроде за футболками собирались.

– Хочу вот такой кулончик. Сердечко.

Макс кивает. Улыбчивая девушка-консультант быстренько запаковывает кулончик, в довесок к которому по просьбе Ади туда же следуют браслетик и сережки.

Пока Макс носит дочь вдоль витрин, мой взгляд привлекают часы. Белое золото, камни вокруг циферблата, судя по ценнику, ни разу не фианиты.

– Алина! – Адель верещит на весь магазин. – Пойдем, – тянет ко мне руку.

Встречаемся в этот момент с Максимом глазами. Он прослеживает то место, куда я все это время пялилась.

– Идем, – сжимаю ладошку Адель.

Дальше мы бродим по магазинам в поисках футболок, но в машину Макс в итоге грузит пакетов десять, наверное. Денег он на Адель не жалеет совсем.

Балует. Я могу это понять, пытается так компенсировать свое частое отсутствие. Это не плохо, но и не хорошо.

Хотя в моем детстве родители сутками работали, скинув меня на старшего брата, и подарки дарили только на Новый год и день рождения…

Пока блуждаем по московским пробкам, Адель вырубается.

Стягиваю с нее шапку и аккуратно, чтобы не разбудить, расстегиваю змейку на курточке до середины.

– Устала, малышка, – произношу шепотом.

Макс смотрит на дочь через зеркало. Его руки покоятся на руле. Он ведет машину расслабленно, без каких-либо зажимов. Не матерится на других водителей, не лихачит, не транслирует агрессию.

Перемещаюсь в своей памяти в моменты, когда вот