Энн Вулф - Жемчужная тропа

8

Серая плоскость дороги, желтоглазые огни фонарей… От этого однообразия у Мориса рябило в глазах. Но он продолжал сидеть рядом с Кортни, потому что понимал: ей нужен рядом кто-то, кто скрасил бы это дорожное одиночество.

Через несколько минут монотонная дорога расползлась по ответвлениям. Поворот налево – городок с ни о чем не говорящим названием «Мирруэл», поворот направо – городок с очаровательно-забавным названием «Эпплдэй», а прямо – дорога к Хьюстону…

Кортни отъехала к обочине, заглушила мотор и повернулась к Морису.

– Ну что, мистер Умник, – произнесла она усталым голосом, – настало время решать, куда мы едем. В Мирруэл, Эпплдэй или все-таки в Хьюстон?

– Думаю, мы оба устали от дороги… Не сомневаюсь, что ты – куда больше, чем я. Поэтому я не уверен, что нам нужно ехать вперед… К тому же мы все равно не собирались останавливаться в самом Хьюстоне. – Морис моргнул, чтобы снять пелену, затянувшую глаза, и задумчиво вгляделся в надписи на деревянных столбах.

Название «Мирруэл» было написано стандартно: черными буквами по белой облупившейся краске. А вот «Эпплдэй» явно рисовала чья-то заинтересованная рука. Красиво изогнутые зеленые буквы на светло-голубом фоне, а под ними нарисована ветка цветущей яблони. Кто-то, писавший это название, наверное, очень любит свой город, подумал Морис.

– Мне больше нравится «Эпплдэй», – ответил он Кортни. – Звучит красиво и радостно – «Яблочный день»… Как поляна, залитая солнечным светом… И еще надпись красивая. Будто кто-то делал ее для себя, а не потому, что это его работа…

– Да ты у нас поэт, – усмехнулась Кортни. В душе она была согласна с Морисом. И название городка, и красивая надпись тоже тронули что-то в ее душе, казалось бы уже не способной удивляться тому, что написано на придорожных столбах. – Впрочем, я согласна. Эпплдэй так Эпплдэй. К тому же мы едва ли пробудем там больше недели…

Морис удовлетворенно вздохнул. Кортни делает успехи. Раньше она прислушивалась только к своим словам, а теперь и его мнение принимается в расчет… Все перемены – к лучшему, подумал он. И, наверное, то, что они решили не доезжать до Хьюстона, тоже. В конце концов, должно же быть какое-то разнообразие в жизни беглецов, мчащихся по дорогам Америки…

В Эпплдэй они въехали, как в сказку. Этот городок сильно отличался и от Эластера, и от Остина, и вообще от того, что им доводилось видеть раньше. «Роджер» ехал мимо пышных деревьев, опаленных первым дыханием осени, мимо маленьких голубых озер, распластанных среди рыже-зеленой травы, мимо малахитовых яблонь, согнувшихся под тяжестью алых и желтых плодов, мимо уютных разноцветных домиков с низкими заборами, мимо смешных и милых скульптур, сделанных из травы и цветов.

– Мама родная! – аж присвистнул Морис. – Сдается мне, что мы не ошиблись, выбрав Эпплдэй…

– Похоже на то… – Кортни и сама с удивлением смотрела на городок, раскрывшийся, перед ними в рассветной дымке. – Во всяком случае, здесь мы полюбуемся настоящей Америкой. Хотя бы в последний раз…

– Если убрать из твоих слов непроходимый пессимизм, звучит заманчиво. – Морис поерзал в кресле, покрытом деревянным массажером, и почувствовал, как ноет спина. Забинтованная рука тоже побаливала, но Морис уже не считал это болью. По сравнению с тем, что он ощущал в тот день, когда зацепил ее… – Да, неплохо было бы провести недельку в этом раю на земле… Лишь бы народ здесь не оказался подозрительным… Наверное, в таких городках не любят приезжих…

– Не знаю. В Эластере всем было наплевать. Но Эластер был побольше, чем Эпплдэй, и совсем другой. Домики, все, как один, покрашенные в белый, одинаковые дороги, одинаково выстриженные кусты… Не знаю, почему мать жила в этом городе… У нее ведь было достаточно денег, чтобы переехать в другое место… Здесь же все такое естественное, самобытное… И если есть человеческое вмешательство, его совсем немного…

– В конце концов, поменяем маршрут, если нас здесь не примут, – кивнул Морис, вглядываясь в розово-рассветную даль. – У нас в запасе есть Мирруэл…

Возвращаться и ехать в обычный Мирруэл совершенно не хотелось. А может, и не придется? – с тоской подумал Морис. Ведь совсем не обязательно, что люди в таком симпатичном городке окажутся монстрами, больными ксенофобией… Ему вдруг мучительно захотелось пожить хотя бы неделю в этом раю. И провести эту неделю вместе с Кортни. Он, Кортни и золотисто-зеленое царство, рассыпанное под розовым небом. И больше никого…

Он посмотрел на Кортни. Кажется, эта юная леди с замашками парня тоже влюбилась в Эпплдэй с первого взгляда. Только едва ли разделяет его соображения по поводу совместного времяпрепровождения. Конечно, ей незачем оставаться наедине с «мистером Бабником». Она и так уже порядком устала от этого типа…

Морис вздохнул. Та неизбежность, с которой Кортни вторглась в его сердце, пугала его. Эта девушка была нужна ему, и вовсе не потому, что отлично водит автокемпер… Она была необходима ему, дорога ему… А этого было более чем достаточно, чтобы Морис признал себя влюбленным. Да, он бывал влюблен и раньше, но это чувство не имело ничего общего с тем, что он испытывал к Кортни. Теперешняя влюбленность напоминала ему рассвет… Да-да, рассвет… Такой же рассвет, как сейчас, розовый с желтой искоркой, вспыхивающей среди дымных облаков. И эта желтая искорка осколком впивалась в его сердце, зарождая в нем радостное беспокойство, щемящую неуемность желаний… О да, такого раньше не было, грустно согласился со своими мыслями Морис. Раньше было все, что угодно: страсть, душный ночной угар, неосмысленная радость объятий, – но только не рассвет…

Кортни остановила «Роджер» и вырвала Мориса из омута мыслей.

– Довольно. Приехали. Я устала и думаю, что мы можем остановиться здесь. Надеюсь, ты не против?

– Не-а, – вяло отозвался Морис. Осадок раздумий все еще бродил в душе. – Я тоже не прочь вздремнуть часок-другой… Главное, чтобы наше пробуждение не сопровождалось криками: «Бей их!», а вокруг «Роджера» не плясали местные жители с вилами и граблями…

– И кто после этого говорит о пессимизме? – сонно улыбнулась Кортни, перелезая через сиденье. – Пойдем, мистер Умник… Будем надеяться, что следующий день будет лучше…

Морис практически упал на разобранный диван. Глаза закрылись сами собой. Он задремал сразу же, и во сне перед его глазами постоянно мелькало лицо Кортни, ее черешневые глаза и ее яблочная, да, именно яблочная, улыбка…

– Эй, есть кто живой?

Морис разодрал глаза и недоуменно огляделся по сторонам. Наверное, приснилось… Любопытно, сколько же он проспал?

– Эй, кто живой, отзовитесь! – вновь послышался голос.