Лора Энтони - Влюблена… заочно!

Вдруг у него заурчало в животе. София хихикнула.

— Есть хочешь?

— Я сегодня не ужинал. Жаль, что сюда нельзя заказать пиццу. Помнишь ту, что мы заказали несколько недель назад и так и не попробовали? — произнес Майк.

У Софии запылали щеки: она слишком хорошо помнила, что отвлекло их от пиццы.

— У меня в сумочке есть сырные крекеры, — предложила София. Нашарив сумочку, она на ощупь нашла там целлофановый пакетик.

— Да ты настоящий скаут! — улыбнулся Майк. — Всегда готова.

— Ошибаешься, я никогда не была скаутом, — ответила София.

— Почему?

— Мне очень хотелось, но у мамы не было денег на форму и снаряжение.

София разорвала пакетик и протянула Майку крекер.

— Похоже, вы были очень бедны. — Майк долго молчал. — Наверно, для тебя это было нелегко.

— Нелегко? — фыркнула София. — Да ты не представляешь, что это такое!

— Ты права, — ответил он, — не представляю.

— А каким было твое детство? — спросила она. — Кто твои родители? Где ты рос?

Что ж, София упрощает ему задачу, подумал Майкл. К тому же в чернильной тьме, не видя собеседника, исповедоваться куда легче. Стряхнув с пальцев крекерные крошки, он привлек ее к себе. До чего же здорово чувствовать, как она прижимается к нему! Майкл зарылся носом в ее волосы, вдохнув их сладкий аромат. Какое блаженство!

— Мамы давно нет в живых, — начал он. — Она умерла пятнадцать лет назад. От рака.

— О, Майк!

— Она была удивительной женщиной.

— Когда мне было восемнадцать, у моей мамы случился инсульт. Я знаю, каково это — когда близкий человек тяжело болен. А твой отец? — спросила она.

— Жив и здоров, слава богу.

— Где он живет?

Настало время признаться. Но нет, не сейчас! Сперва он должен убедиться, что она готова вручить свою судьбу Майку. Лишь когда она пройдет испытание и докажет свою искренность — тогда, и не раньше, он расскажет правду о себе. Однако и лгать Майкл больше не мог.

— Отец живет здесь, в Финиксе.

— Почему же ты никогда не говорил, что Финикс — твой родной город?

Майкл почувствовал, что пора сменить тему.

— Расскажи о своем отце.

В тот же миг Майкл ощутил, как София напряглась и чуть отстранилась от него.

— Мой отец был лгуном и обманщиком, — жестко ответила она. — Он уверял маму, что любит ее и готов жениться, а сам хотел только затащить ее в постель. А ей было всего семнадцать, и она совсем потеряла голову от любви.

— А потом забеременела.

— Да, — прошептала София.

Майкл молчал — да и что тут можно было сказать? По боли и гневу в ее голосе он понял, что София так и не простила отца.

— Когда мама рассказала ему о беременности, он потребовал, чтобы она сделала подпольный аборт. Ему было плевать и на нее, и на меня. Но мама отказалась отнимать у меня жизнь. А потом узнала, что он уже женат. Представляешь?

— К сожалению, такое случается. Догадываюсь, как тяжело пришлось твоей матери.

— Тяжело — это мягко сказано. Ее родители пришли в ужас. Отправили ее в другой город к тетке и потребовали, чтобы она отдала меня на усыновление. Но мама отказалась: ведь я была единственным, что у нее осталось.

Теперь Майклу многое стало ясно: недоверие Джанет к мужчинам, преданность, которую София испытывала к матери, ее желание выйти замуж за человека, который сможет обеспечить семью. Майкл ощутил глубокое сострадание к Джанет. Несчастная женщина, страшась, что дочь пойдет по ее стопам, внушила Софии страх перед любовью. Но она хотела для дочери только хорошего — того, чем обделила жизнь ее саму.

— А что же твой отец? — спросил Майкл. — Он как-нибудь давал о себе знать?

— Слава богу, нет. Вскоре после этого его призвали в армию. Он погиб во Вьетнаме.

София вздрогнула. Майклу показалось, что она плачет, и он крепче прижал ее к себе.

— Не надо, София. Все хорошо.

— Нет! — выкрикнула София. — Не смей меня утешать! Как ты не понимаешь! Из-за него мама так и не узнала счастья! Она боялась довериться мужчине, пряталась от людей, ни с кем не встречалась! Боль и обида разъедали ее изнутри, пока не привели к инсульту, и она стала калекой — это в тридцать семь лет!

Майкл осторожно смахнул с ее щек горячие слезы. Какая нежная у нее кожа! Он едва удержался от искушения припасть к ее губам.

«Не надо! — предупредил внутренний голос. — Не делай этого, пока все между вами не прояснится!»

— Конечно, поступок отца повлиял и на меня, — призналась София. — На мое отношение к мужчинам. — Она тяжело вздохнула. — Я думала, все, что мне нужно, — симпатичный человек с хорошей работой, который сможет обо мне позаботиться. Никогда не солжет, не обманет, не использует меня в своих целях.

Майкл молчал, понимая, что ей надо выговориться — слишком долго все это копилось внутри.

— Видишь ли, — продолжала она, — мама рассказывала, что между нею и отцом с первой же встречи возникло притяжение. — Она прищелкнула пальцами. — То, что в романах называется «испепеляющая страсть».

— Как между нами. И ты боишься, что я окажусь похож на твоего отца? — спросил Майкл.

— Знаю, это звучит как бред, но постоянные предостережения мамы внушили мне убеждение, что сексуальное влечение дурно и опасно. Я считала, что мои отношения с мужем должны строиться на честности и общих интересах, а не на каких-то там гормональных штучках. Но тебе удалось все изменить, — продолжала она.

— Мне?

— Рядом с тобой я чувствую что-то невероятное, — шепотом призналась София.

Майкл схватил ее за обе руки, поднес их к губам и покрыл поцелуями.

— Милая моя, и я чувствую то же самое!

— И ты? Правда?

— А ты сама не видишь?

— Майк, ты ведь не лжешь мне, правда? Если ты меня обманешь, я этого не вынесу!

— О, София!

Но он уже ее обманул! И как теперь выпутаться из этой паутины лжи? Как объяснить ей, что он не тот, кем притворяется, что обаятельный и беззаботный курьер — всего лишь часть его «я»?

— Куда ты теперь поедешь? — спросила она. — Будешь ли навещать отца?

— Уезжать не обязательно, — произнес Майкл, с ужасом чувствуя, что все глубже увязает в трясине вранья. — Я могу остаться.

— Майк, что ты говоришь? Остаться и жить… здесь… со мной? — Сердце Софии радостно забилось. Неужели? Неужели ей все-таки суждено счастье?

— София, я хочу тебя так, как никогда не желал ни одну женщину. — Он заключил ее в кольцо своих рук и прижался лбом к ее лбу. Оба они ощущали, как растет между ними связь — прочная, нерасторжимая.

Протянув руку, София погладила его по подбородку.

— Майк, любимый мой, готов ли ты ради меня отказаться от бесцельного блуждания по жизни? Готов ли остаться со мной? Мне нужно знать, достаточно ли глубоки твои чувства.