Джейн Донелли - Мельница на лугу

Сара посмотрела многозначительно на брата, как бы приглашая взять это на заметку. «Понятно, на чьей стороне Эмма», – словно говорила она.

На стороне Марка, как всегда. Но если только Сара услышит, что Эмма познакомилась с людьми с ярмарки давно, это будет доказательством для нее, что Эмма знала об их стоянке на лугу. Тогда будет не только «ваш друг Кемпсон», будут еще «ваши друзья цыгане».

Сара сказала едко:

– Вряд ли для Эммы их присутствие зимой будет столь же неприятно, как для нас.

– Возможно, нет, – сказал Марк. Будто он не знал, на чьей стороне Эмма. Или ему все равно. Он осушил стакан и добавил: – Вы извините меня, мне надо заняться делами.

Он не оставлял ее здесь с Сарой. Эмма сказала:

– Так как единственная дорога, по которой они могли прийти, – это вдоль стен нашего дома, я тоже беспокоюсь. Надо узнать, как долго они собираются пробыть там. Пойду-ка я сама задам им несколько вопросов.

Марк выглядел удивленным. Обвинения Сары. Нотации Марка, что она должна осторожнее выбирать круг общения. Эмма почувствовала себя самостоятельной и решительной.

Она уже подошла к двери, прежде чем Марк и Сара шевельнулись. Марк мог остановить ее. У него было время, чтобы сказать: «Подожди!» Конечно, он мог догнать ее. Но он не стал этого делать. Все ее надежды рухнули.

Она перелезла обратно через забор из парка в том месте, где Марк помог ей. Соскочив на землю, она увидела Корби, идущего ей навстречу. Она предпочла бы ни к чему не обязывающую болтовню. У нее уже было одно публичное выступление сегодня. Они поравнялись.

– Срезаете путь, чтобы скорее добраться до дому?

– Собираетесь прогнать меня с вашей земли?

– Что вы, мой цветочек. Вы желанная гостья в любое время.

– Не заливайте. Лучше объясните, что происходит.

Ее щеки горели, она чувствовала это. Корби сказал бодро:

– Могу ли я предполагать, надеяться, что вы говорили с самим лордом поместья?

Ей не хотелось уводить разговор в сторону:

– Долго они тут будут пребывать?

– Пока не начнется новый сезон. До Пасхи.

Она знала, что они не тронутся с места до конца недели.

– Почему? – спросила она.

– Потому что там, где они обычно ждали, проложили автостраду.

Свободной земли становилось все меньше и меньше. Фермы, поля, здания. Транспортное строительство было важным делом, но оно пожирало землю, словно чудовище.

– Вы знали, когда купили луг? – спросила она. – Вы за этим купили его?

– Я не знал, пока мы с вами не съездили на ярмарку.

Она верила ему, зачем ему врать? Она вспомнила свою обиду.

– Вы знали прошлым вечером, а мне не сказали!

– Я хотел.

Возможно, для нее лучше, что она не знала. Тогда было бы трудно объясниться с Хардичами.

– Марк постарается их выжить любым способом, – сказала она. – Марк добьется своего.

– Я на законах собаку съел, – ответил Корби, – вырос в доме судьи – члена высокого суда. – Он слегка прикрыл свои темные глаза и улыбнулся. Марк Хардич имел власть в округе, но вряд ли это угрожало Корби. Сегодня, когда он сказал: «Держитесь подальше от моей земли», это звучало с угрозой, как если бы говорил человек, держащий в руках оружие.

Эмма не заботилась о впечатлении, которое производит; и хотя ситуация могла стать взрывоопасной, легче было сказать, чем держать камень на сердце.

– Это напоминает Дикий Запад – запрещать Марку ходить по вашей земле. Это что, местный военный конфликт? У вас вышло непроизвольно?

– Нисколько, – сказал Корби. – Мне нравится такая ситуация.

– Берете реванш?

– Чего?

– Ну, вам же запрещено подходить к конному заводу Хардичей!

– Это что, факт?

– Крисси сказала.

Корби пожал плечами:

– Возможно, он думает, что я могу украсть лошадей.

– А вы можете?

– Зачем? Они мне не сделали ничего плохого! – ответил Корби и добавил: – Зайдите к ним и поздоровайтесь снова, – сказал Корби. – Вы обидели Спарки.

Эмма не думала, что Спарки настолько чувствителен. Она сказала:

– Мне жаль, но Спарки, появляющийся без предупреждения, – это чересчур.

Корби взял ее руку, чуть выше локтя, но она отдернула ее.

– Я ходила по этому лугу и прежде, – сказала она. – Я не собираюсь наступать на кроличьи норы.

Он отстранился, отвернулся и церемонно отсалютовал «Хардич-Хаус». Эмма удивленно воскликнула:

– Для чего это вы?

– Для наблюдателей.

Сара, конечно, или, возможно, Марк. Любой мог посмотреть в окно и увидеть Корби, держащего ее под локоток. Из-за этого она и не хотела, чтобы он держал ее руку. Это будет неправильно истолковано.

Они шли к фургонам. Покачав головой, она требовательно спросила:

– Почему вы выбрали это место? Вы могли найти что угодно, нет, купили нашу мельницу. Что я сделала, что вы так портите мне жизнь?

– Как вы поступите? – спросил Корби.

Они подошли. Пока все было в рамках закона, почему бы лагерю не стоять в роще? Она сказала:

– Они должны уйти куда-нибудь. Мой отец знает?

– Да.

– И ни слова не сказал! Заговор просто! – И она не могла предупредить Марка.

Корби сказал:

– Возможно, вы не слышали. Последнее время вы витали в облаках.

Она вернулась на землю, однако. А если Марк не зайдет за ней сегодня вечером? Они собирались поужинать вместе, но если она будет ждать, а он не придет? Ей хотелось побежать к «Хардич-Хаусу» и сказать Марку, что ей жаль, он был прав. Но теперь было слишком поздно, они почти пришли.

Она уже видела Соверен и Бет. Соверен, Бет и другие в свою очередь наблюдали за Эммой и Корби.

Эмма спросила:

– Какая медаль у Спарки? На стороне мира или войны? Что я скажу ему?

– Попытайтесь улыбнуться, – сказал Корби, – он растает.

Она улыбнулась:

– Вы обещаете?

– Я обещаю, – подтвердил он.

Она подошла к Спарки. Тот прислонился к дереву и чистил ногти перочинным ножом.

– Привет снова, – сказала она.

Спарки обдумал проблему и, не тратя времени впустую, напрямую спросил:

– Так вы не девушка Корби, что ли?

– Нет! – сказала она с нажимом.

– Не девушка Корби? – Хамстер не мог понять этого. Хамстер… три месяца тюрьмы за отсутствие лицензии! Вот радовалась бы Сара, узнай она!

– Корби, скажите им! – Эмма просила его подтвердить. – Ваша земля, ваша мельница, но не ваша девушка.

Это было то, за чем она вернулась к палаткам с Корби. Тогда, на ярмарке, все были уверены, что между ними что-то есть. Неразумно было отрицать это тогда, поднимая шум вокруг. Но если бы она знала, что они приедут в Хардичи, она бы сразу дала им понять.

– Не моя, – подтвердил Корби.

Хамстер бормотал:

– Он любит только себя, любит приказывать.

Эмма прервала его холодно: