Вайолет Уинспир - Дом незнакомцев

Серые глаза скользнули по девушке, сидящей за столом, и внезапно у него возникло смутное любопытство, каким будет ее ребенок. Резвое дитя, вне всякого сомнения, с уверенными глазами ребенка, осознающего, что он желанен каждой клеточке невесомого тела Марни, казавшегося по-птичьему хрупким.

Он стряхнул пепел с сигары и перевел взгляд на фотографию Илены, стоявшую в рамке у него на столе.

Она была в меховой казацкой папахе, и легкая загадочная улыбка играла в углах ее маленьких, соблазнительных губ. Фотография была сделана в день их помолвки, и в эту минуту ему вспомнилось, что она сказала в тот день. Она процитировала испанскую поговорку: «Тот тебя любит, от кого наплачешься», потом добавила: «Может быть, мне захочется иногда заставить тебя плакать, Пол, но никогда не забывай, что я тебя люблю».

Он коснулся рамки тонкими пальцами. Странная, очаровательная Илена.

Потом резко сбросил ноги со стола.

— Мне надо подписать письма, — сказал он. — А потом, Марни, будьте хорошей девочкой и сбегайте с ними на почту.

— Разумеется, мистер Стиллмен.

Марни через стол протянула ему письма, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. Пол улыбнулся ей, заметив, что сегодня она подняла и закрутила волосы пучком на голове, закрепив зеленой бархатной лентой под цвет глаз. «Она выглядит прелестно», — подумал он. Ему не удастся надолго оставить ее в клинике. Очень скоро какой-нибудь мужчина захочет ее для себя.

Глава 6

Хотя Пол и решил поговорить в тот вечер с Иленой об усыновлении Джинджера, такой возможности ему не представилось. Приехав в квартиру невесты, он обнаружил там месье Жюстена с несколькими коллегами из посольства. Пол подумал, что они просто зашли ненадолго что-нибудь выпить, и был определенно раздражен, узнав, что они приглашены на ужин. Он настроился на тихий вечер и интимный ужин с Иленой, но вместо этого был втянут в дискуссию, посвященную студенческим беспорядкам в Париже.

Когда Илена пошла в спальню за носовым платком, Пол оставил месье Жюстена с друзьями за их шумным спором и поспешил за своей невестой. Он закрыл дверь спальни и подошел к ней, потом положил руки ей на талию.

— Почему гости, Илена, мы же собирались провести вечер вдвоем? — Его раздраженный взгляд изучал ее лицо, и тут он заметил, что она бледна и напряжена. — Ты выглядишь так, словно спокойный вечер тебе не повредил бы. Плохо спала?

— Не очень хорошо. — Она прижалась к нему лбом. — О, cheri, как бы я хотела, чтобы уже был октябрь.

— Хотела бы? — Его руки притянули ее ближе. — Ну, тогда нам не обязательно ждать до октября, моя дорогая. Большая пышная свадьба была твоей затеей, но, ты знаешь, меня устроило бы что-то более спокойное и скромное.

Она беспокойно зашевелилась в его объятиях.

— Пол, ты должен понять. Отец Нади все эти годы был и для меня настоящим отцом, я очень привязана к нему. Но он сентиментальный человек, немного старомодный, как мне кажется, и он хочет для меня того же, что и для Нади. Он говорил, что маман так гордилась бы, видя меня в день свадьбы в очаровательном белом платье, окруженную моими друзьями. Они с отцом бежали, чтобы пожениться, и их брак никогда не был счастливым. Она умерла, рожая меня… — Илена вздохнула, потом посмотрела Полу в глаза, ресницы затрепетали над бирюзово-голубыми глазами, губки надулись, как у огорченного ребенка. — Я… я стараюсь сделать людям приятное. Правда стараюсь, Пол, — чуть ли не заскулила она.

Она слегка дрожала в своем золотом шелке, облегавшем гибкий стебель ее тела, и Пол был донельзя растроган. Он взял ее рукой за подбородок, но, когда попытался заглянуть в глаза, она обвила его за шею руками и потянула к себе.

— Поцелуй меня, — прошептала она, прижимаясь к нему.

Их губы соприкоснулись. Он ощутил, как напряглось, а потом страстно подалось ее тело, и они целовались чуть ли не с отчаянием, словно каждый хотел о чем-то забыть. Илена застонала, потому что Пол нечаянно слишком сильно сжал ее в объятиях. Наконец он разомкнул руки и отпустил ее.

— Тебе пора вернуться к гостям. — Он криво усмехнулся и стер с губ ее ярко-красную помаду. — Какого черта ты пригласила их, Илена? Я думал, сегодня мы с тобой будем наслаждаться одиночеством.

— Может быть, они уйдет пораньше. — Она обещающе улыбнулась. — Теперь иди и сделай мне коктейль, ми-и-илый. Ты снял с меня почти всю помаду, и мне надо заново нарисовать губы.

Она села за туалетный столик, и на мгновение их глаза встретились в зеркале. Он ухмыльнулся, откинул с глаз темные волосы, потом вернулся в гостиную.

Весь следующий час Пол часто ловил на себе взгляды Илены и не мог не заметить, что в этот вечер она странно напряжена, одновременно и желая остаться с ним наедине, и в то же время, он это чувствовал, опасаясь его. Ее дядя с друзьями в самом деле ушли рано, и, когда Илена вернулась в гостиную, пожелав им на прощание доброй ночи, она увидела, что Пол сидит на кушетке, прислонившись головой к винно-красному бархату. Илена опустилась на колени на кушетку рядом с ним и стала изучать его лицо. Сильное, обманчиво жесткое лицо, с тенью, запавшей в ямочку на подбородке.

Она коснулась его щеки, и серые глаза широко распахнулись, когда она прошептала:

— Останься у меня на ночь, cheri. Я не хочу быть одна… Я хочу, чтобы ты был со мной.

Ее шепот и духи сплелись в манящей истоме, но, когда тяжелые веки поднялись, Пол увидел, что ее глаза блестят какой-то лихорадочной настойчивостью.

— Нет, Илена, — решительно ответил он. — Ты слишком утомлена своей поездкой в Париж, и я был бы скотиной, если бы этим воспользовался.

— Mon Dieu,[5] как противоречивы мужчины! — Она спрыгнула с кушетки, и ее тело приобрело настороженность тигрицы. — Разве я не помню, что ты мужчина, а не домашняя собачка на поводке?

— Милочка, — он встал и взял ее за руки, которые затрепетали, как дикие птички, — ты не совсем хорошо себя чувствуешь, как мне кажется. Пульс частит, и тебе явно не хватает полноценного ночного сна.

— Ах ты хитрый дьявол. — Илена выдернула свои руки, внезапно впав в бурную ярость. Гневно топнула ногой, в лице не осталось ни кровинки, только полыхали холодным огнем бензиново-голубые глаза. — Оказалось, что слухи правдивы, — выкрикнула она. — Может показаться, что ты действительно находишь свою маленькую секретаршу привлекательной — и удобной!

Ее истерический взрыв заставил его побледнеть, серые глаза превратились в льдинки.

— О каких, к черту, слухах ты говоришь? — требовательно спросил он. — Кто рассказал тебе эту ложь про меня и Марни?