Дайана Кобичер - Неужели это он?

Просьба сына связаться с Доминик привела ее в ярость: ее отважный сыночек явно предоставляет любимой мамочке разбираться с его женщинами. Ситуация ей была совершенно очевидна: Сид влюбился в эту милую бельгийку и теперь не знает, что ему делать. То, что сына тянет к Доминик, мать поняла в первый же момент, когда он привез девушку к ней в дом две недели назад. И вот, вместо того чтобы честно объясниться с этой мерзкой Патрисией и открыто сказать Доминик о своих чувствах, сын призывает на помощь мать. Миссис Харпер была единственной женщиной, которая давно разгадала тайну Сида. Это живое воплощение мужественности в глубине души панически боится женщин. Мать прекрасно понимала, почему сын ухитрился дожить почти до тридцати лет, так и не связав себя брачными узами. Ладно, пусть только вернется — она скажет ему все, что о нем думает...

Тем не менее в данной ситуации придется помочь сыну — это она прекрасно понимала. Нельзя допустить, чтобы нерешительность Сиднея вынудила его жениться на Патрисии. Патрисия ей очень не нравится, а вот Доминик понравилась ей сразу. Самым привлекательным в ней для миссис Харпер было то, что девушка искренне любит ее сына, любит таким, какой он есть. С ней он может быть действительно счастлив — значит, надо сделать все, чтобы они были вместе...

Доминик детально распланировала, как она проведет эти выходные. План был увлекательный и широкомасштабный. Он включал в себя многочисленные железнодорожные и автобусные маршруты. Доминик понимала, что рискует потеряться где-нибудь в Девоншире, зато у нее не будет ни одной свободной минуты, чтобы думать о Сиднее. Кроме того, появится, о чем написать домой...

В субботу вечером, когда Доминик вернулась с работы, на стойке портье ее ожидало письмо. Конверт был солидный, но без почтовой марки, стало быть, он прибыл с оказией. На конверте изящным почерком было написано ее имя и адрес. На какое-то мгновение надежда заставила ее сердце забиться быстрее, но здравый смысл немедленно охладил ее пыл: Сиднею Харперу не было никакого смысла писать ей, да и почерк на конверте был явно не мужской. Вскрыв розовый бумажный четырехугольник, она извлекла сложенный вчетверо лист дорогой писчей бумаги и с удивлением обнаружила, что письмо от матери Сиднея.

Миссис Харпер вежливо интересовалась, не хочет ли мисс ван Блоом приехать к ней на ланч и провести у нее дома воскресный вечер? Сидней неожиданно уехал по делам, а она была бы рада еще раз повидаться с Доминик. В случае согласия мисс ван Блоом Эндикот привезет ее на машине, а вечером доставит обратно в гостиницу. Не затруднит ли мисс ван Блоом подтвердить свое согласие по телефону или каким-либо иным образом. Внизу стояла витиеватая подпись, а чуть ниже — номер телефона миссис Харпер.

Доминик поднялась к себе в номер и еще раз перечитала письмо. Потом присела на кровать и задумалась. Само собой, ей очень хотелось поехать, миссис Харпер ей страшно понравилась, да и побывать снова в ее доме было бы здорово, но, может, лучше все-таки отказаться? Когда она снова попадет в дом, в котором провела один из самых счастливых вечеров в своей жизни, воспоминания, которые лучше не ворошить, могут нахлынуть на нее с новой силой. С другой стороны, его же там не будет, напомнила она себе...

В конце концов она набрала номер телефона миссис Харпер, поблагодарила за приглашение и сказала, что приедет.

Эндикот заехал за ней сразу после десяти. Какое-то время Доминик потратила на изучение своего скудного гардероба, пытаясь подобрать что-нибудь подходящее к случаю, но ничего, что хоть сколько-нибудь соответствовало величию и элегантности родового гнезда Харперов, она, естественно, не обнаружила. Придется, как всегда, воспользоваться жакетом и юбкой, а к ним есть подходящая шелковая блузка. Да вообще-то все это не так важно, сообразила Доминик, раз Сида там все равно не будет. А если бы и был, то все равно не обратил бы внимания, как она одета.

Эндикот церемонно распахнул перед ней дверь хозяйского «порше» и был явно польщен, хоть и не показал виду, что она села с ним рядом, а не на заднее сиденье. К своему удивлению, Доминик обнаружила, что абсолютно не ощущает в присутствии старого слуги своей всегдашней скованности. Они довольно весело болтали всю дорогу о разных пустяках. Когда прибыли на место, Эндикот помог ей выйти из машины и проводил в дом. Кенди приветливо с ней поздоровалась, помогла снять жакет и пригласила в гостиную.

Миссис Харпер сидела в своем обычном кресле, у ног ее устроился Брюс. Увидев Доминик, он вскочил на свои короткие лапы и весело потрусил к девушке поздороваться.

— Доминик, дорогая, присаживайтесь, — сказала миссис Харпер. — Кенди сейчас подаст чай. Как мило с вашей стороны составить компанию скучной пожилой женщине. Думаю, что вы захотите как следует осмотреть дом? Здесь есть несколько любопытных вещиц. Насколько я знаю, вы неплохо в этом разбираетесь. Но сначала давайте выпьем чаю и немного поболтаем. Итак, как ваши дела?

Они непринужденно разговаривали, наслаждаясь чаем с гренками, но ни та, ни другая ни слова не сказали о Сиднее. Доминик, которая надеялась хоть что-нибудь услышать о нем, даже слегка расстроилась. Впрочем, времени впереди много, может быть, позже...

Потом они совершили экскурсию по дому.

— Здесь найдется на что посмотреть, — заметила мимоходом хозяйка. — Один только первый этаж займет у нас все оставшееся до ланча время.

Доминик с удовольствием побыла бы в гостиной еще, чтобы вдоволь налюбоваться чудесными японскими гравюрами, которые можно было изучать часами. Однако она без возражений последовала за миссис Харпер в огромную столовую. И тут Доминик увидела настоящий обеденный стол эпохи Регентства, тот самый, который показывают в кинофильмах про английских аристократов. Стены столовой были обшиты резными дубовыми панелями, а среди висевших в столовой полотен она с восторгом обнаружила настоящего Гейнсборо.

Доминик внимательно изучала портретную галерею, думая, до какой же степени Сидней Харпер похож на своих предков. Однако вслух она предпочла этого не говорить и молча последовала за хозяйкой в небольшую комнатку, оклеенную бумажными обоями. У широкого окна стоял ломберный столик, а вокруг него мягкие кресла с высокими спинками. Она не нашла, сколько ни искала, ни одной вещи, которая напоминала бы, что на дворе вторая половина XX века. Комнатка была словно создана для того, чтобы в ней с удовольствием бездельничать.

— Я здесь частенько посиживаю, — сказала миссис Харпер. — Вяжу или вышиваю, иногда пишу письма. Внуки называют ее бабушкиной комнатой.