Джун Боултон - Наяву как во сне

Он не пришел. Ни в шесть, ни в семь, ни в девять. И не ответил на звонок, когда до смерти перепуганная Сандра, уже уложив Джонни, попыталась связаться с ним по телефону. Как будто куда-то исчез или просто о ней забыл. Нашел занятие поинтереснее общения с глупой девчонкой, которую прямо во дворе ее собственного дома чуть не обесчестили…

— Мама, ты где?

Никогда за семнадцать лет голос сына не казался Стефани столь пугающе убитым. Если бы он не назвал ее «мама», она, скорее всего, не сразу бы его узнала.

— Звоню домой, но никто не отвечает, — сказал Кристиан.

— Конечно, потому что я у… — Стефани бросила быстрый взгляд на Эмму, которую Кристиан терпеть не мог, и решила о ней не упоминать, — у одной своей знакомой. Ты ее не знаешь. Что-то случилось? Зачем я тебе так срочно понадобилась? И почему у тебя такой голос?

— Мне надо уехать, ма, — проговорил Кристиан убитым голосом.

— Уехать? Куда? В чем дело, сынок? — Стефани снова посмотрела на Эмму. Та кивнула в знак одобрения.

— Ни о чем пока не спрашивай, умоляю, мам. Скажу одно: у меня неприятности с Сандрой… Точнее, мы больше не будем встречаться. Я хочу на время исчезнуть из Нью-Йорка, пожить где-нибудь в другом месте… Так надо.

— Несчастный мой ребенок, — проныла Стефани.

— Только не начинай хныкать, очень прошу, — раздраженно проворчал Кристиан. — Помоги придумать, куда мне уехать. Если будешь плакать, я прерву связь.

— Все-все, — покорно пробормотала Стефани. — Я успокоилась. — Она для пущей убедительности шмыгнула носом. Эмма выпустила сигаретный дым, улыбнулась и еще раз кивнула. — Спрашиваешь, куда поехать? Гм… Подожди… дай подумать… — Стефани на время замолчала, будто погрузившись в размышления. — Может, к Бенджамину? В Балтимор?

— Кто такой Бенджамин?

— Двоюродный брат Эммы, — напомнила ему Стефани.

Кристиан чертыхнулся.

— Не перевариваю ее!

— Знаю, но при чем здесь Бенджамин? Он добрый и приветливый. Ты однажды был у него, еще совсем маленький. Вы прекрасно ладили.

Кристиан тяжело вздохнул.

— С кем он живет?

— Совсем один, — протараторила Стефани, сильно волнуясь. — Ему сейчас вроде бы как раз нездоровится, ты очень кстати приедешь. У него чудесный дом на побережье. Красота, простор…

Кристиан кашлянул.

— В Балтимор так в Балтимор. Я уезжаю завтра утром. Когда будешь дома?

— Минут через сорок. Уже выхожу.

Закрыв мобильник и положив его на стол, Стефани прижала ладони к горящим щекам.

Эмма, сделав очередную затяжку, громко рассмеялась.

— Вот видишь, как удачно все сложилось! В точности, как я говорила!

Стефани кивнула. У Эммы в самом деле был дар. Она все приняла во внимание, предугадала каждую мелочь. Стефани плясать следовало от радости, у нее же на душе почему-то скребли кошки.

— Ну и что ты нос повесила? — как всегда хамовато спросила Эмма. — Мальчишка, можно сказать, спасен. Погорюет немного, а потом расправит крылья, обрадуется, что свободен, и заживет нормальной жизнью. Окончит школу, выучится, женщин получше узнает. А там уж, как говорится, на трезвую голову подберет себе достойную спутницу. Ты ведь ради этого все и затеяла? Или я чего-то недопонимаю?

Стефани со скорбным видом кивнула.

— Ради этого. — С ее губ слетел шумный вздох. — Только уж больно горестный у Кристиана был голос… И девчонку немного жаль, — неожиданно для себя выдала она.

Эмма затушила сигарету и наклонилась в кресле-качалке вперед.

— Ну-ну! Только этого нам не хватало! Жаль! Это теперь-то, когда мы провернули такую сложную операцию! Рубен, если хочешь знать, стребовал с меня вдвое больше денег, чем просил вначале. Не хотела тебе говорить, но раз уж ты вдруг разжалобилась, знай!

На лицо Стефани легла тень.

— Сколько я тебе должна? Я заплачу.

Эмма нетерпеливо замахала руками.

— Нисколько ты мне не должна! Я вообще не о деньгах. А о потраченных нервах, о риске, об убитом времени. Если сломаешься сейчас, выдашь себя, значит, все было зря! Какого черта я придумывала план, мучилась с этим паразитом Рубеном, волновалась?! Да если б я знала, что ты вдруг…

— Ладно, успокойся! — Стефани, хоть и все больше терзалась сомнениями, сделала вид, будто поборола жалость. — Я действительно именно этого и добивалась. Теперь все позади, ну и слава богу!

Эмма умиротворенно закачалась на кресле.

— Вот это другой разговор. А то я уж было испугалась. — Помолчали. — Тебе тоже надо бы уехать, — заявила вдруг Эмма, нахмурив брови. — Причем немедленно. Завтра, с самого утра.

— Куда? Зачем? — испугалась Стефани.

— Реши сама куда. Позвони в турагентство, пусть подберут что-нибудь подходящее. Чтобы девчонка не явилась к тебе и опять не разжалобила. А она явится, я в этом не сомневаюсь.

Стефани прижала к губам руку. Если Сандра и правда решила бы приехать к ней, она не сдержалась бы и что-нибудь рассказала бы…

— Сегодня же побеседуй с Мэтью, — продолжила давать указания предусмотрительная Эмма. — Скажи, у Кристиана стряслась какая-то беда и он уезжает. И тебе срочно надо сменить обстановку. Разыграй перед ним потерянную мать, а завтра утречком дуй на курорт.

Стефани покачала головой.

— И сколько нам так мотаться бог знает где, скрываться? — негромко спросила она, задавая вопрос будто самой себе.

— Сколько потребуется для благополучия твоего единственного сына, — холодно ответила Эмма.

— Да, все верно. — Стефани взглянула на часы. — Ой, я побегу, Кристиан скоро вернется домой, а я еще сижу тут. — Она вскочила с дивана. — Спасибо. Я твоя вечная должница.

Эмма небрежно повела плечом.

— Да ладно тебе. Я всегда рада помочь.

— Только бы Кристиан побыстрее пришел в себя!

— Придет! Куда он денется?

Стефани уже вышла в прихожую, когда до нее долетели последние фразы не имевшей привычки провожать гостей до дверей хозяйки:

— На звонки сегодня лучше не отвечай. И завтра же с самого утра уматывай. Недели на две, а лучше на месяц. С Бенджамином буду общаться я, а ты звони мне. Раз в два-три дня. Все поняла?

— Да!

— Вот и отлично!

8

Кристиан жил теперь, как в нескончаемом кошмарном сне. В новом классе ни с кем не сблизился, к учебе утратил всякий интерес, на девочек не смотрел вовсе: во-первых, потому что воспылал ко всем женщинам в мире ненавистью, во-вторых, потому что, если и задерживался на ком-то из них рассеянным взглядом, невольно начинал искать сходства с Сандрой. О которой старался вовсе не вспоминать и все же каждую минуту думал о ней. Даже ночью, когда беспокойно спал.