Сьюзен Барри - Свадьба с препятствиями

— О да, я действительно очень его люблю. Это очаровательный старый дом — еще милее Фартинг-Холла.

Фредерика втянула голову в комнату. Вскоре голоса смолкли, а затем и шаги, и она поняла, что эта поглощенная лишь собой парочка вернулась в гостиную, где Электра и ее старый друг возобновляли знакомство. Розалин и Хамфри Лестроуд отличались от них тем, что они не возобновляли и не налаживали знакомство. Они собирались пожениться, отправиться в свадебное путешествие в Южную Америку — которое Хамфри Лестроуд прекрасно сочетал с деловой поездкой, — а затем, судя по их словам, по возвращении хотели поселиться не в Фартинг-Холле, а во «Вдовьем домике». Вероятно, этот дом имела в виду Розалин, говоря, что он лучше Фартинг-Холла. Фредерика пребывала в полной растерянности. Дело вовсе не в том, что ей было не по сердцу замужество Розалин и ее удачная брачная жизнь. Но почему, почему она сделала ставку именно на Хамфри Лестроуда?

В комнате Фредерики свет не горел, ее достаточно освещал лунный свет, и в этом мерцающем свете бедной девушке открылась простая истина, что она безнадежно влюблена в человека, который нанял ее на сугубо мужскую работу. И если поначалу он ей вовсе не понравился — да и сейчас многое в нем вызывало ее неодобрение, — она прекрасно чувствовала, что в ее отношении к Хамфри Лестроуду есть нечто такое… Словом, ей делалось плохо при мысли, что он собирается жениться на ее сестре. Ей вообще была невыносима мысль, что он женится на ком-либо! Ей хотелось и впредь возить его, пусть он задирает ее, пусть третирует — пусть даже относится к ней как к девчонке и смеется над ней. Он и, правда, порой вел себя по отношению к ней отвратительно, но что с того? Он вел себя отвратительно и по отношению к Люсиль, но та, очевидно, против этого ничего не имела. Они прекрасно ладили друг с другом и составляли некое сообщество. И вот сейчас они получают по заслугам, а как это еще назовешь, если они работали на него от всего сердца: она пачкалась в смазке, а Люсиль порой вся была засыпана с головы до ног мукой, готовя ячменные лепешки, пирожные и яблочные пироги для хозяина дома и его гостей. А Розалин, эта кривляка, палец о палец не ударившая, чтобы хотя бы пришить ему пуговицу, вот так, за здорово живешь, станет его женой! Фредерика подумала, не прокрасться ли в комнату Люсиль и не поделиться ли с ней новостью. Но Люсиль была человеком правильным во всех отношениях и не одобрила бы подслушивания. Она так бы ей, чего доброго, и сказала, а Фредерике сейчас не хватало только бичевания. Сама не зная зачем, она вернулась к окну, вытянулась на подоконнике и выглянула вниз на залитую лунным светом террасу. Снизу тут же раздался голос:

— Я забыл, что стою под вашим окном, Уэллс! Вы, видать, выклянчили себе одну из лучших комнат в доме! Кстати, вы мне будете нужны завтра рано утром. У нас ленч с Диллингерами, а я пообещал леди Диллингер быть как можно раньше — у нее есть ко мне дело.

Фредерика молчала. Она видела сверху голову Лестроуда — особенно темную в лунном свете — и четкий абрис смокинга. И понимала, как насмешливо искрятся его глаза.

— Как можно сидеть в комнате в такой вечер! — продолжал он. — Сейчас самое время подышать свежим воздухом.

— Розалин с нами поедет? — спросила Фредерика бесцветным голосом.

Лестроуд покачал головой:

— Нет. Она незнакома еще с Диллингерами, да и я еду по делу.

— Понятно.

— Разумеется, она с ними скоро познакомится.

— Понятно.

— Ролинсон их приятель, но он останется здесь за хозяина.

— Понятно, — в очередной раз ответила Фредерика.

Губы у Лестроуда расползлись в лукавую улыбку.

— Вы чем-то расстроены, не хотите прогуляться со мной под луной?

— Нет, спасибо! — Фредерика поспешно нырнула в комнату.

Хамфри, облитый лунным светом, двинулся прочь. Он курил сигару, и на террасе еще долго оставался ее запах.

Глава 8

На следующий день через час после завтрака они выехали. На взгляд Фредерики, для визитов чересчур рано — даже если учитывать приглашение на ленч, — и она была просто уверена, что леди Диллингер, которая в силу своего возраста никак не относилась к ранним пташкам, безусловно, не понимала буквально свои слова, когда говорила: «Приезжайте пораньше». Однако Хамфри Лестроуд велел Фредерике сделать большой круг перед тем, как явиться в Эплби-Мэнор, поэтому они подъехали туда в подобающее приличиям время — ровно в одиннадцать, прямо к чашечке доброго английского чая, который был сервирован для них в библиотеке, так что их появление не вызвало недоуменного взлета бровей у хозяина и хозяйки. Петляя по кружной дороге к усадьбе Диллингеров, они увидели множество замечательных мест, которые для Фредерики были откровением, а Лестроуд, в несколько возбужденном состоянии духа, обращал ее внимание на особенно привлекательные, на его взгляд, пейзажи, сопровождая экскурсию россыпью исторических анекдотов и даже парочкой легенд, связанных с тем или иным местечком. На сей раз он сидел подле нее, и это было столь необычно, что сначала, когда он открыл переднюю дверь, чтобы забраться в машину, Фредерике даже показалось, будто он делает это по рассеянности. Однако он тут же дал ей понять, что поступает так вполне осознанно. Он улыбнулся, и улыбка была такая необыкновенно очаровательная, что смягчила ядовитое действие слов — Лестроуд пояснил, что на самом деле чувствует себя спокойнее впереди, потому что собственными глазами может видеть все ее движения и в случае чего перехватить руль. Фредерика выслушала такое объяснение без особого энтузиазма и подчеркнуто сосредоточила внимание на дороге, не откликнувшись на его замечание о том, что они вполне могли бы проехать и воротами «Вдовьего домика». За воротами он попросил ее остановиться и как бы невзначай спросил, не находит ли она, что и в таком заросшем виде петляющая дорожка выглядит очаровательно, поэтому не стала ли бы она уничтожать глицинии, покрывающие стену дома рядом с крыльцом, стань ненароком в нем хозяйкой.

— Конечно, я бы их сохранила, — сказала Фредерика, а про себя подумала, что если он на самом деле имеет в виду ее сестру, как оно, судя по всему, и было, то Розалин, несомненно, велела бы их вырвать с корнем, поскольку считала, что в ползучих растениях живут насекомые, которые прыгают на тех, кто по неосторожности оказывается под ними. А, кроме того, мнение Розалин относительно «Вдовьего домика» было полностью, до мелочей противоположно ее собственному; так что, если Лестроуд замыслил жениться на Розалин и поселиться здесь, единственный человек, у которого он должен был все это выяснять, — это его будущая невеста. Розалин наверняка станет настаивать на том, чтобы место очистили от лишней растительности, а дом перестроили. Фредерика отважилась высказать свои соображения, и Лестроуд, обернувшись к ней вполоборота, с едва заметной улыбкой заметил, не вынимая изо рта сигарету: