Снова будешь моей - Лина Коваль

— Ты близкий человек для меня, Настя. Хочу, чтобы ты была счастлива. На выходные я забронировал люкс в Сочи. Все включено. Хотел сделать сюрприз… Отметить твоё двадцатисемилетие. Я перешлю тебе все данные. Позови Ксению. Пусть отправит паспорт, мой секретарь оформит вылет.

Подносит мои руки к лицу и нежно целует запястья. Я же не могу сдержать слез. Зажмуриваюсь и плачу. Мне больно.

Ты этого добивался?

— Не плачь. Будь счастлива, девочка, — стирает мои слёзы руками. — Завтра я один справлюсь. Отдохни.

Хочу подобрать слова, но у меня не получается. Андрей целует мою солёную щеку, выпускает мои ладони и уходит в свой номер.

Глава 26. Андрей

Выходя из выставочного зала, набитого под завязку кондиционерами, глотаю душный липкий краснодарский воздух.

На эту поездку у меня были определённые цели. И надо сказать, я с успехом их почти выполнил. Заключил несколько контрактов с новыми поставщиками на максимально выгодных для себя условиях, закрыл все текущие вопросы с действующими контрагентами и даже познакомился ближе с некоторыми конкурентами, типа Гладышева, у которого трудится Инга.

Напротив каждой цели можно сделать отметку. Кроме одной. Самой важной, из-за которой я и выдрал из собственного жёсткого графика этот кордебалет с Краснодаром. Самой значимой цели.

Зеленоглазой.

Там я поставил точку. Но всякий раз, как вспоминаю её заплаканное лицо, хочу добить к этой точке ещё пару, чтобы получилось многоточие.

Многоточие, оставляющее шанс для нас…

Вырвать Аверину из привычного окружения, было моей идеей "фикс". Случай в клубе и наш разговор, а вернее то, как я наорал на неё после него пошатнуло наши и без того хреновые отношения.

Думал, здесь что-то выправится…

Наивный идиот.

Мой обратный вылет назначен на поздний вечер. Пару оставшихся часов убиваю на то, чтобы не приближаться к гостинице ближе, чем на километр. Я совсем не уверен в том, что сдержусь… Её вчерашние слёзы, смешанные с моей горечью разочарования — адская смесь, которая весь день растекается по венам.

Я дико хочу к ней… Хочу поцеловать её волосы и почувствовать аромат гибкого тела. Который действует на меня как афродизиак. Хочу провалиться в неё, встряхнуть, трахнуть. Потом нежно целовать кончики тонких пальцев. И опять по кругу. Так уж вышло, что именно эта Женщина вызывает во мне весь спектр самых разных чувств.

В тяжёлых мыслях пытаюсь поужинать в ресторане. Голова гудит с самого утра от недосыпа, заливаю ноющую боль двойным эспрессо. Лекарство так себе, но придаёт призрачную ясность мысли.

Пусто. На душе. В жизни.

Душно.

Моя теория об ухаживаниях за женой без постели была продиктована привычной рабочей схемой.

Если что-то не получается один раз — в следующий надо чётко следовать от обратного.

Ещё пару каких-то веков назад вертеть в постели женщину до свадьбы не было мейнстримом.

Между первым физическим возбуждением до удовлетворения своей природной потребности проходило нехилое количество долгих дней. Чтобы удержать этот дикий разрыв между пунктом А и пунктом Б моим праотцам приходилось не мало поработать.

Дабы обмануть свой мозг и удержать желание на столь продолжительное время.

Именно так появлялись баллады о любви, а чувства разгорались стойким пожаром, который потом в последствии, достаточно сложно было погасить.

Что-то в нашей истории с Настей пошло не так… Потому что наши пункты А и Б пять лет назад находились практически в одной точке, а пожар из чувств до сих пор не тухнет… Только разгорается.

Решив прогуляться до гостиницы, набираю матери. Я совсем забыл о важности разговора, который запланировал сделать ещё ночью в коридоре гостиницы. Одна деталь никак не выходит из головы…

— Привет, сын, — слышу весёлый голос в трубке. — Ты позвонил сам? Что-то случилось? Когда ты прилетаешь?

— Привет, все хорошо. Ночью. Ты как?

— Прекрасно. Мы с Генриеттой Павловной были в театре. Шикарная постановка, Андрей…

— Мама, — перебиваю холодно. — Это потом. Есть вопрос.

— Какой? — настороженно интересуется.

Выдыхаю вечерний воздух. Общаться с матерью в подобном стиле — это совсем не про меня. Мы слишком многое пережили вместе, чтобы позволять себе подобный тон. Но сейчас я испытываю непреодолимое желание нарушить эту традицию.

— Хочу поговорить с тобой о сообщении, которое пропало из моего телефона чуть больше трёх лет назад.

— Андрей, послушай…. Сынок…

— Думаю, мне не нужно напоминать тебе об адресате? — продавливаю голосом.

— Я… просто хотела тебя защитить… Видела в каком ты был состоянии. Ты несколько дней не выходил из комнаты. Ты пил!.. Андрей, я так за тебя переживала… — всхлипывает.

— Поэтому ты решила вмешаться в мои отношения с женщиной, которую я люблю? — Сжимаю и разжимаю кулак.

— Ваш брак был обречён. Она… она совсем тебе не подходит… Я твоя мать и знаю, что тебе нужно.

Блядь.

— Я даже спрашивать не буду, кто по твоему мнению мне подходит, — отрезаю. — И надеюсь, в будущем мы закроем этот вопрос. Больше никаких намёков, встреч за обедом, дочерей подруг.

— Андрей…

— Ты заигралась, — злость закипает все больше. — И переходишь чётко выстроенные мной границы. Но в этом есть и моя вина. Скажу лишь одно. Если ты хочешь, чтобы я проявлял интерес к твоим желаниям, начни уважать мои…

Не дожидаясь ответа, отбиваю звонок.

В эту же секунду приходит острое чувство вины, но я гашу его фактом необходимости. Необходимости расставить приоритеты.

Думаю ли я, что злополучное сообщение предотвратило бы наш развод? Вряд ли. Но то, что я как побитый щенок побежал бы зализывать раны жены — сто процентов. Мне жаль, что я не получил её просьбу.

До хруста зубов жаль…

Не замечая ничего вокруг, прохожу мимо гостиничного ресепшна. Для того, чтобы забрать чемодан и выехать в аэропорт мне нужно около пятнадцати минут. Ещё я хочу зайти к Насте, чтобы проверить и попрощаться.

— Андрей Константинович. — окликает меня девушка из-за стойки.

— Да, — разворачиваюсь на её голос.

— Возможно, вам будет интересно, — краснеет. — Ваша соседка… девушка….

— Что с ней? — выпаливаю.

— У неё случился сильный приступ гастрита. Пару часов назад приезжала скорая…

— Она в больнице? — судорожно начинает работать мозг. Надо вызвать такси. Ехать туда. Похер на самолёт.

— Нет, она написала отказ. Врачи сделали укол и оставили отдыхать в номере…

Последние слова уже не слышу. По лестницам, не став ждать лифт, мчусь на нужный этаж. Стучусь в номер, он оказывается не заперт, в комнате полумрак.

Совсем дурная. Спит в открытом номере. Удостоверюсь, что всё в порядке и отшлёпаю по заднице!

Подхожу к кровати и разглядываю хрупкое тело, лежащее под покрывалом. На прикроватной тумбочке горы из сморщенных салфеток