Эйлин Колдер - Безумства страсти

– Ты, должно быть, смеешься! Не думаю, что у Кристиана могут возникнуть сексуальные фантазии в отношении беременной женщины, напоминающей кита.

– О чем это вы? – раздался заинтересованный мужской голос, и в комнату вошел Кристиан.

– Да так, пустяки, – покраснела Эйвери.

– Обсуждаете мои сексуальные фантазии?

– Если ты знал, зачем спросил?

– Хотел посмотреть, как ты смущаешься.

– Что ж, наслаждайся. Надеюсь, что скоро я привыкну к твоему чувству юмора и перестану обращать внимание на всякие шуточки.

– Раньше тебе это не удавалось.

– Но я была гораздо моложе!

Джуди поднялась.

– Пойду-ка посмотрю, как там чай.

– Не стоит, – запротестовала Эйвери.

– Нет, стоит. Знаешь, как говорится: третий – лишний. Это тот самый случай.

Джуди закрыла за собой дверь, и они остались вдвоем.

– Надо постараться больше так не делать, – заметила Эйвери.

– Что? Обсуждать мои сексуальные фантазии? Согласен. Похоже, в моем магазине царит высокая нравственность, если у вас это привычные темы для обсуждения.

Эйвери посмотрела ему в глаза. В них плясали искорки смеха.

– Ты прекрасно понимаешь, что я говорила о другом. Не стоит замыкаться друг на друге в разговоре. Это неприятно остальным. В нашем случае – Джуди и Черил.

Она тряхнула головой, и коса упала ей на грудь, притягивая взгляд мужчины. Кристиан с трудом справился с вожделением, охватившим его.

– Ты сама заговорила обо мне, когда меня не было в комнате.

– Те, кто подслушивают, не слышат о себе ничего хорошего. Кроме того, мы всего лишь обсуждали, где ты будешь спать. – Эйвери бросила взгляд на чемодан в его руке. – Показать тебе твою комнату?

– Да, пожалуйста.

Чувствуя себя человеком, ведомым на казнь, Кристиан покорно последовал за ней на второй этаж. Беременность и в самом деле добавила Эйвери округлостей, и они ей удивительно шли. Даже чересчур…

Кристиан остановился перед дверью спальни, в которой не был с того незабываемого вечера. Каждая минута, проведенная здесь, отпечаталась в его памяти и имела неприятнейшее обыкновение всплывать в самые неподходящие моменты – например, посреди делового совещания. Ему представлялись длинные ноги, обвивающие его, и рассыпавшиеся по подушке светлые волосы.

Он сумел убедить себя не только в том, что она ему не пара, но и в том, что взаимное общение вредит им обоим. Но при этом с тоской вспоминал тот вечер любви. Кристиан надеялся, что, если они не будут встречаться, память померкнет и он снова забудет Эйвери, как умудрился сделать это девять лет назад. Но все было далеко не так просто.

Эйвери увидела, что он задумался, и угадала о чем. Ведь и ее преследовали подобные мысли.

– Именно здесь все и началось, – тихо заметила она, указывая на дверь гостевой спальни.

– Нет, все началось гораздо раньше. В тот день, когда ты вошла в мой магазин, замерзшая и голодная.

Она решила, что не позволит воспоминаниям разбередить ей душу, поэтому прошла мимо гостевой спальни и открыла дверь в собственную. Кристиан в изумлении остановился на пороге. Его поразила и сама комната, и то, что его допустили в нее.

Спальня была выдержана в бело-голубых тонах. Кружевные занавески напоминали облака на фоне голубых стен, а одеяло в белоснежном пододеяльнике – заснеженное поле. На стене висели соломенные шляпки – с лентами, с цветами, с ягодками. Некоторые были совсем старые, одна – почти не ношенная.

– Я покупаю новую каждое лето, – пояснила Эйвери, заметив удивление Кристиана.

– А какая последняя?

– Вот эта. – Она указала на шляпку с голубыми лентами и синими цветами.

– Надень ее, пожалуйста.

– Не хочу. Сейчас зима.

– Как менеджер этого магазина я велю тебе ее надеть.

Удивительно, как этот человек умеет превратить простое предложение надеть шляпку во что-то почти непристойно-эротическое!

– Не надену. Лучше осмотри мою комнату.

Кристиан послушался. Помимо кровати здесь был только туалетный стблик со стулом и стенной шкаф.

– И что ты про нее думаешь?

– Мне нравится. Здесь весьма уютно. Комната женственная и вместе с тем не вычурная.

– Ты ожидал нечто подобное?

– Я сам не знаю, чего ожидал. Прежде всего я не ожидал, что ты вернешься в Мэйтаун и откроешь собственный магазин. Ты непредсказуема, не подчиняешься стереотипам.

– Тогда давай разрушим еще один, ладно?

Эйвери подошла к туалетному столику и взяла одну из фотографий.

– Смотри.

Кристиан увидел женщину лет двадцати пяти в крошечном бикини, состоящем из соединенных между собой серебряных треугольничков. Она улыбалась одновременно невинной и соблазнительной улыбкой. Волосы у нее были русые, но в остальном она очень напоминала дочь. Такие же голубые глаза и потрясающая фигура.

– Это твоя мать?

– Да. Видишь, во что она одета?

– Вижу.

– Дальше этого она не раздевалась. Всегда оставалась в трусиках, и часть груди была прикрыта.

– Не стоит объяснять, право.

– Нет, стоит. Слово «стриптизерша» вызывает совершенно определенный образ, но ведь многое изменилось с годами. В таком виде сейчас многие женщины ходят на пляже. – Эйвери поставила фотографию на место. – Я не хочу сказать, что у нее была хорошая работа, нет, отвратительная. Но она не позволила себе опуститься. А теперь посмотри сюда.

На следующей фотографии была та же женщина, только лет в пятьдесят. В волосах у нее блестела седина, на шее красовался кулон с аметистом. Она была похожа на всеми уважаемую особу, мать большого семейства. Таким обычно отводят лучшие столики в ресторане.

– Это моя мама примерно через десять лет после покупки кафе. Что ты думаешь о ней?

– Твоя мать очень изменилась. – Кристиан не скрывал удивления. – Но как?

– Получила образование, правда заочное. Но главное – много читала. Самые разные книги. Научилась одеваться и ценить настоящие украшения, перестала считать, что бижутерия красивее. Словом, узнала о жизни другого слоя населения.

– Но она не вышла замуж во второй раз?

– Она никогда не была замужем. Я незаконнорожденная, – сказала Эйвери, ставя фотографию на столик. – Видишь ли, в наши дни это перестало шокировать людей.

– А когда ты росла?

– Тогда люди неодобрительно смотрели на матерей-одиночек. Но мою жизнь это особенно не портило. – Молодая женщина пожала плечами и подошла к Кристиану. – Я не пытаюсь вызвать твое сочувствие. Мое детство сделало меня такой, какая я сегодня, а я вполне довольна собой. Поэтому сожалеть о прошлом глупо.

– Ты, сегодняшняя, мне тоже очень нравишься.

– Для начала – неплохо.

Кристиан нежно провел ладонью по ее шеке.