Дениз Робинс - Лоренс, любовь моя

— Но почему, почему? Все эти секреты просто невыносимы!

— Я тоже пока не могу тебе ничего объяснить.

— Ладно. Но я не уеду. Мама говорит, что нет такой необходимости, если только я сама не захочу, а я не хочу.

— Почему? Теперь моя очередь спросить почему. Там не особо весело?

— Не собираюсь покидать свой дом только лишь из-за… из-за… — Я запнулась, а Лоренс с улыбкой продолжил:

— Из-за мисс Форрестер?

Я никак не могла разобраться в его настроении. Оно менялось, как погода в весенний день, и Лоренс прямо на глазах превращался из заносчивого неприступного мистера Бракнелла в юного веселого мальчишку. Он даже потрепал меня по руке:

— Выкинь все это из головы. Просто поговорите с мамой и решите, не найдется ли для тебя более подходящего места. Тебе ведь уже почти двадцать, не так ли? Пора бы найти работу.

— Я помогаю маме по дому в Большой Сторожке.

— Так не должно быть.

— Почему? — начала было я, но он жестом остановил меня:

— Больше никаких вопросов, Вера, прошу тебя.

— Хорошо, — согласилась я. — Но из дома меня никто не выживет. Никогда не испытывала настолько сильного желания вернуться туда, теперь меня и палкой не выгонишь. Это мой дом, по крайней мере, пока сэр Джеймс разрешает нам с мамой жить там.

Лоренс помолчал минутку, потом сказал:

— Почему, на самом деле, тебе так хочется остаться? Какова настоящая причина? Ты же сама признаешь, что место мрачное и зловещее. Так оно и есть в наши дни. А ведь раньше там было весело и так тепло… — вздохнул Лоренс. — Мы, дети, просто обожали приезжать туда. Правда, в те времена и пратетушка Грейс, и мои родители были еще живы. А какие вечеринки закатывали в замке! Помню, как дядя Джеймс катал нас на лодке по озеру. Я и плавать-то научился именно там. Но все это было еще до того, как… — Он спохватился и замолчал.

Я завороженно смотрела на него. Все мысли вылетели из моей головы, остались только одно безграничное любопытство и желание снова и снова слушать о Горьком озере и о его детстве да узнать, что заставило его резко прервать свою речь.

Но Лоренс, видно, считал, что и так сказал слишком много, и больше ни одного слова о прошлом из него выудить не удалось. Вместо этого он взял меня за правую руку, посмотрел на нее, потом мне в глаза и опустил ее:

— Ты совсем не такая, какой показалась мне там, в поезде. В тебе нет той слабости. Ты сильная, сильная и решительная.

— Тебе это не нравится?

— Да нет. Просто советую: не вмешивайся в те дела Большой Сторожки, которые тебя не касаются. И постарайся как можно меньше сталкиваться с мисс Форрестер. — Последнее замечание поразило меня.

— Ты знаешь что-то такое, о чем не хочешь мне рассказать…

Он покачал головой:

— Господь, храни нас, ну ты и упертая! Но больше я ничего тебе не скажу, кроме одной вещи — если тебе потребуется моя помощь или мой совет — звони, и я приеду.

Именно таких слов и ждало мое изголодавшееся сердечко, и я испытала истинное блаженство. Но счастье мое было недолгим. Я вздохнула:

— К сожалению, мисс Форрестер переставила телефон из холла к себе в спальню. Теперь никто не может позвонить, а когда она уезжает, то запирает дверь, и мы с мамой считаем, что это очень опасно, вдруг сэру Джеймсу станет хуже? Придется посылать за доктором Унсворта, а если того не окажется под рукой, промедление может быть смерти подобно… — Я остановилась, огорчившись, что опять пустилась в дурацкие объяснения, потому что почва снова начала уходить у меня из-под ног, а ведь мы только-только начали понимать друг друга. Он как-то странно взглянул на меня, брови его взлетели вверх. Но тут появились Нола и Кати, и больше мы с Лоренсом ни о чем не говорили. Прежде чем войти в комнату, женщины еще издалека начали весело смеяться.

В тот день Лоренс больше ни разу не взглянул на меня и не сказал мне ни слова.

Я вернулась в Большую Сторожку в еще более подавленном настроении, хоть и пыталась поддержать себя тем, что он сам сказал мне, что я в любой момент могу послать за ним. Какой шаг навстречу с его стороны! Но я, как обычно, переоценила и его. Я так надеялась, что мы подружились наконец, но Лоренс слишком холодно попрощался со мной. В голове моей засели две удручающие мысли. Первая — телефон остается в полном распоряжении Рейчел Форрестер, так что я все равно не смогу позвонить Лоренсу, даже если захочу. Другая — его фотография до сих пор стоит на туалетном столике в ее спальне.

Глава 10

С той самой поры я старалась не встречаться с мисс Форрестер — убиралась с ее дороги, едва завидев сиделку, так сильна была моя ненависть к ней. Но раза два-три нам не удалось избежать столкновения, и тогда она смотрела на меня своими злобными аквамариновыми глазами и отпускала какую-нибудь колкость:

— Как насчет черных псов? Больше не появлялись? Тебе надо засвидетельствовать свои показания, дорогуша, подтвердишь эту дурацкую легенду…

В другой раз от ее слов у меня мурашки по коже побежали.

— Все думала о том происшествии с собакой, дорогуша, и позволь сказать, пришла к выводу, что ты не врешь. Думаю, пес действительно приходил и лизал тебе руку. Но ему, видно, не понравился вкус, раз он зарычал!

— И как же вы узнали это?

— Слышала, как собака поскуливала и рычала прошлой ночью. Все ждала, вдруг придет и ко мне? Но она не пришла… — Сиделка во весь голос расхохоталась. — Видать, за тобой охотится!

— Но она появляется только в полнолуние, — решилась напомнить ей я.

— Как знать? — был ее ответ.

Вроде бы и ничего особенного, но слов медички было вполне достаточно, чтобы я не смогла заснуть и не переставая думала об этом. Я даже обыскала весь дом в поисках хоть каких-то признаков пребывания животного, но не было ни самих зверей, ни тем более их следов. Миссис Тисдейл поведала мне, что когда-то тут держали парочку старых спаниелей, но они уже давно отошли в мир иной, а новых заводить не стали, потому что лай и вой собак расстраивали сэра Джеймса.

Я так ничего и не обнаружила и очень нервничала по этому поводу. Мне кусок в горло не лез, и это не укрылось от пытливого маминого взора. Но я лишь отмахнулась от нее:

— Оставь меня в покое…

Она пожала плечами и удалилась, бормоча себе под нос об избалованных грубых современных девчонках и что, без сомнения, тут не обошлось без влияния этой Нолы Хенсон.

Мне становилось все более одиноко. Я почувствовала себя лучше, только когда Хенсоны позвали меня на обед через пару недель, ведь Нола обещала пригласить и его. Я просто сгорала от нетерпения и желания вновь увидеть мужчину моей мечты. Но даже по поводу этого приглашения у нас с мамой вновь вышла стычка. Мне нечего было надеть, а она отказывалась дать мне денег на новое платье, чем довела меня до слез.