Вайолетт Лайонз - Нежность

Лицо Николь омрачилось, в глазах появилась тоска… Решив написать ему несколько строк на прощание, она открыла ящик его стола в поисках листка бумаги и нашла там нечто, поразившее ее до глубины души. Как-то сами собой, совершенно непроизвольно, сразу же всплыли подслушанные ею размышления Мартина, произнесенные вслух, и только сейчас до нее дошло, как жестоко он обманывал ее – она всего лишь маленький ничего не значащий эпизод в жизни этого мерзавца. Ну почему бы ей тогда посерьезней не отнестись к тем словам? Круглая дура, полная идиотка!

Со дня первой встречи с Мартином Николь настолько закрутил неописуемо бурный вихрь новых, еще не изведанных ею страстей и желаний, что она никак не могла, да и не очень стремилась вырваться из него, хотя, видя, как Мартин легко относится к вопросу предохранения, ей необходимо было серьезно обсудить это с ним. Однако ее воспитание в строго католическом духе претило ей самой касаться таких щекотливых тем. А посему Николь ничего не оставалось, как ругать себя за собственную беспечность и взывать к судьбе, чтобы Мартин не заметил ее слабохарактерности. Но неожиданное открытие с пачкой маленьких пакетиков из фольги заставило ее призадуматься…

– Даже и не представлял, что со мной может такое приключиться, – не раз удивлялся Мартин, и Николь безоговорочно верила ему, равно как и тому заверению, что их знакомство совершенно выбило его из колеи.

Обычно он небольшой любитель при первой же встрече прыгать в постель, да и она не меньше поражалась себе и своим поступкам. И, возликовав от его слов, вообразила, что он влюблен в нее, и была крайне горда этим. Еще бы, ей удалось увлечь такого красавца! И, ослепленной собственным чувством к нему, ей и в голову не пришло усомниться в искренности этого человека.

Теперь же с нее словно сняли розовые очки. Маленькие пакетики с презервативами открыли ей глаза: Мартин тщательно готовился к своему отдыху, уверенный, что не с ней, так с другой, но нечто подобное обязательно произойдет.

Ну лежало бы там один-два пакетика, можно было бы еще понять – рассудительный, сдержанный в своих желаниях человек прихватил их просто на всякий случай. Но такое количество говорило о том, что он не просто ожидал, а рассчитывал на гиперактивную половую жизнь.

Николь вспыхнула багровым румянцем, вспомнив, чем они занимались все дни их знакомства. Да, значит, Мартин, как и многие другие, приехал сюда поразвлекаться, завести пару-тройку курортных романчиков-однодневок, без всяких обязательств на будущее – чисто постельный вариант. Но что-то помешало разгуляться герою-любовнику.

Ну да, конечно, ведь отель почти пустовал. Она просто подвернулась ему под руку, потому что не нашлось других, помоложе и незанятых, и он стал обхаживать ее, как тигр осторожно подбирающийся к своей жертве, и очень быстро добился своего. А Николь, измученная притязаниями Дэвида, не смогла оказать должного сопротивления. Что тут говорить, конечно, она сама бросилась ему в объятия и в постель. Наверняка он подумал, что и первое и второе свалилось на него как рождественский подарок, с горьким отчаянием решила Николь. Наверняка Мартин рассчитывал потратить много больше энергий, времени и денег, чтобы обольстить, завоевать ее расположение. А получилось, что она сама стала бегать за ним!

– Ты забыла! – угрожающе тихим голосом повторил Мартин, так что у Николь волосы встали дыбом от страха, а по спине пробежали мурашки.

Она вдруг вспомнила, как он отреагировал на ее заявление, что ей с ним стало скучно. Тогда она просто ужалила его мужское самолюбие, ну а сейчас, судя по всему, нанесла сильный удар.

– Ты забыла! – шипел он.

От его голоса у нее от страха кольнуло в животе. Схватив, он с силой сжал ей руку.

– А знаешь ли ты… хоть на минуту представь, что я чувствовал, когда вернулся в отель и узнал о твоем бегстве.

Вероятно, то же, что и сейчас. Видимо, гордость Мартина горела в адском огне ярости и обиды, когда он обнаружил неожиданно опустевшее гнездышко – предмета его сексуальной победы и приятного времяпрепровождения.

– Тебя просто бесит, что не ты, а я ушла первой! – выпалила Николь, моля Бога, чтобы ни голос, ни глаза не выдали ее ничтожной, жалкой трусости. – Уверена, у тебя уже все было рассчитано и спланировано заранее, так ведь? Пройдут мои две недели отпуска, и ты, забыв обо мне, не моргнув глазом…

– Что спланировано?! Что за…

– Ну-ну, давай, Мартин! Хватит притворяться и строить из себя несчастного влюбленного!

Если кому и пришлось пройти через это, так только ей. Сейчас Николь было невыносимо больно, оттого что у него еще хватает наглости возмущаться. Уж лучше бы он сразу сознался и повинился. Да, судьба действительно благосклонна к ней, и все повернулось так удачно. В конце концов, это помогло сохранить пусть совсем малую толику ее самолюбия и уважения к себе.

– Я оставила тебе записку.

– Ах, да! – Это восклицание больше смахивало на негромкий звериный рык, чем на человеческий голос. – «Ухожу. Пока!» Прекрасно, – процитировал он.

Николь держалась из последних сил – ее нервы были на пределе.

– А ты хотел сам попрощаться со мной?!

Желваки на скулах Мартина снова заходили, зубы заскрипели, а глаза сузились в две золотистые щелочки.

– Да, как же забыть о твоей обходи… – Она застыла, оборвав себя на полуслове, увидев, как он бросил на нее взгляд, полный неистовства, и ругая себя на чем свет, что по забывчивости опять чуть не произнесла это слово.

– Возможно, в прошлом году ты и забыла обо мне, – прорычал он. – Но вряд ли такое случится еще раз.

Он вдруг с такой силой сжал ее руку, что она взвизгнула.

– Мартин… пожалуйста…

– Мартин… пожалуйста, – с дикой насмешкой передразнил он, в точности передав дрожь в ее голосе. – Пожалуйста, что, радость моя? Что ты хочешь от меня, Калипсо?

– Пожалуйста… – Николь запнулась в отчаянии. – Ты… ты делаешь мне больно… – чуть не плача, проговорила она, страдая больше от душевной муки, чем от боли в кисти. Конечно, это глупо, но где-то глубоко-глубоко в ней еще теплилась надежда – она ошибается сейчас так же, как ошибалась и тогда, год назад. По-настоящему Николь никогда не захлопывала перед ним дверь, до последнего момента оставляя узенькую щель в наивной надежде, что он убедит, докажет ей, что все происшедшее было не прихотью, не животной похотью. Но сейчас, глядя на него, увидела только беспощадность, холодное равнодушие и поняла, что ублажала лишь грязные животные инстинкты хищника, имя которому Мартин Спенсер, и в страхе поежилась в предчувствии беды…

– Тебе не холодно? – спросил он с такой участливостью и заботой, что она на мгновение даже усомнилась в своей оценке и ошалело уставилась на него. – Надо что-то сделать… зачем тебе мерзнуть… иди сюда…