Клэр Доналд - Женские чары

Маргарет замешкалась с ответом, и миссис Маккинзи продолжила:

– Так вы ко мне заглянете?

– С удовольствием! – не покривив душой, ответила Маргарет, представив длинный скучный день. – Я обязательно к вам загляну.

Дороти открыла дверь. В темно-синем брючном костюме, белой блузке с кокетливой булавкой у ворота, тщательно причесанная, с губами, слегка подведенными неброской помадой, она выглядела элегантно. Увидев букет цветов, она просияла улыбкой:

– Какая прелесть! – Она спрятала лицо, вдыхая тонкий аромат фрезий, а потом спохватилась: – Ну что же это я держу вас на пороге! Проходите и располагайтесь. Сейчас будем с вами пить чай.

Маргарет прошла в маленькую уютную гостиную окнами в сад.

– Как красиво! – восхитилась она, глядя на ухоженные цветники, сад камней, маленький водопадик, альпийскую горку. – Вы сами все придумали?

– Ну что вы! Приглашала ландшафтного дизайнера и регулярно плачу садовнику, чтобы он поддерживал всю эту красоту. – Дороти вздохнула. – Знаете, я могу часами сидеть у окна и любоваться этой картиной. Теперь, когда я живу отшельницей, других радостей у меня нет.

Маргарет перевела глаза на хозяйку дома и заметила, что сегодня миссис Маккинзи какая-то другая. Она не могла объяснить, в чем тут дело, но чувствовала в ней какую-то перемену.

– Отшельницей? – переспросила она и осеклась, не желая показаться чрезмерно любопытной.

– Да, детка, можно и так сказать. Нынче в ходу модное словцо «агорафоб», но это не про меня: я не боюсь открытого пространства. – Дороти вздохнула и протянула ей фарфоровую чашку с блюдцем. – Просто мне не нравится, когда люди смотрят на меня и думают, что с ней такое приключилось.

Маргарет опустила глаза и, глядя на тонкий узор на ободке блюдца, тихо спросила:

– У вас был инсульт?

– Нет, детка. У меня болезнь Паркинсона.

Маргарет подняла глаза и сочувственно улыбнулась:

– Вам, наверное, тяжко жить одной.

– Ничего, я привыкла, – улыбнулась Дороти. – Ну, хватит обо мне. Расскажите-ка лучше о себе. Вы работаете? Или теперь, раз у вас богатый муж, в этом нет необходимости?

– Раньше я писала книги.

– А теперь не пишете? Что так?

– Испортила отношения со своим литературным агентом, – нахмурившись, объяснила Маргарет. – Дело в том, что у меня возникли неприятности. Из-за последнего проекта.

– И какие, если не секрет?

Маргарет вздохнула.

– Я собралась писать биографию одной… одной знаменитости, но вмешался ее родственник. Короче, пришлось отказаться от книги.

– Вы расстроились?

Маргарет кивнула и, тяжко вздохнув, ответила:

– А что делать? Мне грозил судебный иск, а я и без того была вся в долгах… – Она опустила глаза. – Вот и пришлось пойти по линии наименьшего сопротивления.

– То есть?

Маргарет подняла голову и, глядя в глаза миссис Маккинзи, честно призналась:

– Заключила сделку.

– Выгодную?

– В определенном смысле, да.

– Детка, судя по вашему сумрачному личику, выгода вышла вам боком, – заметила Дороти. – Вы уж простите мне мою болтливость.

– Вы попали в точку! – усмехнулась Маргарет. – Все так запуталось!.. Иногда я думаю, что он… что этот родственник прав. Наверное, нелегко быть публичным человеком. Хотя, с другой стороны, разве это правильно, когда публичные люди без всяческих объяснений покидают пьедестал, на который их возвела публика?

Дороти задумчиво помешивала чай серебряной ложечкой.

– Наверное, это нелегкий выбор, детка. А жизнь, как известно, это каждодневный выбор. И главное – поступать так, как считаешь должным, и не обманывать самого себя.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась Маргарет. – Об одном я жалею. Что так и не познакомилась с ней лично.

– Кого вы имеете в виду?

– Тетку мужа.

– Детка, у вас еще все впереди! – заверила ее Дороти. – Со временем все станет на свои места, поверьте моему опыту.

– Хочется верить.

– У вас такие грустные глаза. Разве вы не счастливы в браке?

Маргарет поежилась под взглядом пронзительных голубых глаз и не сразу ответила:

– Счастье – это такая странная вещь. Оно все время ускользает.

– А вы любите мужа?

– Люблю.

Дороти одобрительно кивнула и передала ей вазочку с домашним печеньем.

– Маргарет, вы чем-то расстроены?

Она кивнула и, подняв на миссис Маккинзи глаза, открыла ей душу:

– По-моему, муж мне изменяет.

Дороти поставила чашку на блюдце и спросила:

– Почему вы так думаете?

– Мне так сказали.

– Детка, нельзя верить всему, что вам говорят. Лучше научитесь доверять мужу.

– Я не знаю, как мне быть! – призналась Маргарет. – Наверное, я не умею любить. Ведь с тех пор, как от нас ушел отец, меня никто не любил и я никого не любила. Нет, я на самом деле не знаю, что мне теперь делать!

Дороти взяла ее ладонь в свои руки и легонько погладила.

– А вы расскажите мужу о своих чувствах.

– Не могу! – выдохнула Маргарет, поднимая на нее печальные глаза. – Теперь он мне не поверит.

– Почему?

– Потому что он… – Она замолчала и снова опустила глаза на блюдце.

– Тогда будьте самой собой, – посоветовала ей Дороти после долгой паузы. – И тогда ваш муж просто не сможет вас не полюбить. Дайте ему возможность узнать, какая вы есть на самом деле.

Цветочный узор расплылся у Маргарет перед глазами, и она полезла в карман за бумажным носовым платком. Не обнаружив его там, она отрывисто вздохнула, и слезы потекли рекой.

Дороти протянула ей батистовый платочек с изящным кружевом и тихо сказала:

– Поплачь, детка! Тебе станет легче. Уж я-то это знаю! Сколько я в жизни выплакала слез!.. – Она покачала головой и усмехнулась: – Много сырости развела…

– А я терпеть не могу плакать! – выдавила сквозь всхлипы Маргарет. – Потому что стоит начать, и я не могу остановиться. – Она спрятала лицо в ладонях и заплакала навзрыд.

– Понимаю.

– Понимаете? – Маргарет отняла от глаз мокрый платок. – На самом деле?

Дороти кивнула.

– За всю свою жизнь я пролила море слез. Потому что не сделала того, что должна была сделать. И потому что сделала то, чего делать было не нужно.

– А о чем вы больше всего жалеете? – спросила Маргарет, внутренне удивляясь, что открывает душу посторонней женщине.

– Я жалею о том, что полюбила не того мужчину. Если бы я не совершила этой ошибки, вся моя жизнь сложилась бы иначе. – Дороти вздохнула. – Впрочем, сложись жизнь иначе, я бы не стала… – Она осеклась. – Расскажите-ка мне лучше о вашей семье.

Маргарет вздохнула.

– Отец ушел от нас, когда мне было четыре года.

– А мать?

– А мать потом три раза выходила замуж. И каждый ее новый спутник жизни был хуже прежнего. – Она помолчала и, не поднимая глаз, призналась: – И я всех их ненавидела.