Кристина Ролофсон - Среди песчаных холмов

– Я не рассказываю байки. Я взаправду их видела. Папе нравится Эмма, а Эмме нравится папа. – Марта шлепнула колоду карт на стол и при двинула ее к тете Рут, которая умела тасовать карты, не роняя их на пол. – Здорово, а?

Тетя Рут смотрела на нее во все глаза:

– В каком месте они целовались?

– В губы. – Она хихикнула, а следом за ней и Мелисса.

– Нет, Марта. В каком месте дома ты это видела?

– На кухне. Я вернулась спросить Эмму, не хочет ли она поиграть с нами в карты, но она целовалась с папой, поэтому я не спросила.

– Гм. – Тетя Рут взяла карты, разделила колоду на две равные части и стала тасовать так, как пыталась и не могла перенять Марта. – Чтобы поверить, я должна увидеть это собственными глазами, юная леди. Эмма не из тех, кто прельщается фермером, у которого сапоги в коровьем навозе, а в волосах сено.

– Папа чистит свои сапоги, – возразила Мелисса. – Мы все чистим перед тем, как войти в дом.

Будем играть в «ловлю рыбки» или в «королей по углам»?

– В «ловлю рыбки», – сказала Марта.

– И я за это. – Рут раздала карты. – Марта, поди принеси мне мое лекарство, хорошо? Оно у меня в спальне возле кровати.

– Конечно.

Марта сползла со стула. Ей нравился маленький домик тети Рут. Он напоминал кукольный дом, только чуть больше, без лестниц и без обоев с алыми и красными розочками. У тети Рут имелись корзины с пряжей, изящные вазочки с леденцами, наборы картинок-загадок, а главное – телевизор, который работал. Марта нашла лекарство и побежала на кухню отдать его тете.

– У тебя болит нога, тетушка?

– Ага. – Рут проглотила таблетки и запила их чаем. – Это старое бедро не может успокоиться целый день.

– Бедняжка, – сказала Марта, встревожившись. – Хочешь, полежи на диване и посмотри телевизор, пока мы поиграем?

Тетя Рут вздохнула, потом с усилием, превозмогая боль, поднялась на ноги и оперлась на трость.

– Думаю, это в самом деле хорошая мысль, солнышко. Возможно, если я прилягу, мои старые кости перестанут болеть.

– Целовались, – повторила Мелисса, удрученная тем, что не видела этого сама. Марта смешала свои карты с картами тети Рут, свои же Мелисса схватила в охапку и прижала к груди. – Целовались?

– Ага. Как по телевизору.

– О Господи, – пробормотала тетя Рут. – Не рассказывайте своему папе, что я разрешаю вам смотреть «Дни нашей жизни». Никак не дождусь, когда этот сериал кончится.

Она остановилась и оперлась плечом о дверной косяк, чтобы передохнуть. Марта следила за ней глазами.

– Что худого в поцелуях? Папа может жениться на Эмме, и у нас будет мама. – Иметь маму, как имеют ее все остальные девочки, было бы самой прекрасной вещью на свете. Она не любила рассказывать другим, что ее мама умерла давным-давно. – Я хочу маму, как у других. Тетя Рут тяжело вздохнула:

– Эмма не как другие. Она не умеет даже готовить.

Мелисса захихикала:

– Папе нравится, как Эмма готовит. Когда у нее подгорает мясо, он не бесится, а отдает его собакам.

– В «Днях нашей жизни» никто не готовит, – сказала Марта, ожидая, когда тетя Рут уйдет в гостиную и сядет на диван.

Это был самый лучший диван, мягкий-премягкий, с пуховиками из афганской шерсти, сложенными на диванных подушках, поэтому любой при желании мог нырнуть под теплое шерстяное одеяло.

– Подите-ка лучше найдите вашего папу, девочки, – вымолвила Рут, задыхаясь и опрокидывая стул. – Я падаю от усталости.

В ту минуту, когда Мэтт вносил Рут внутрь дома, Эмма поняла, что она остается. Завтра автобус уйдет в Норт-Платт без нее, и это было прекрасно. Удивительно прекрасно.

– Положи ее на диван, – предложила Эмма. – Там ей будет удобно, и мы сможем за ней присматривать.

Мэтт бросил на нее удивленный взгляд:

– Мы? Я думал, ты уезжаешь.

Она не ответила ему. Она была слишком занят поисками в чулане чистого белья. Позже, когда Рут уложили на диван, Эмма обратилась к пожилой женщине, придав своему голосу теплые интонации заботливой сиделки:

– Хотите чаю, Рут? Или чего-нибудь холодного?

– Нет, Эмма, я в порядке. Я встану, как только смогу. – Рут застонала и перевернулась на бок. – Эти приступы благодаря милости Всевышнего не длятся слишком долго.

– Если вам нужно что-то принести… – Эмма заколебалась, не зная, можно ли Рут оставлять одну.

Нет, гостиная была в двух шагах, однако Рут все-таки стара, и боль у нее пока не стихла. Эмма пришлет сюда девочек на какое-то время, пока она не убедится, что Рут в порядке. Мэтт чинил на крыше телевизионную антенну, поэтому у Рут скоро будет возможность смотреть телевизор, пока она лежит здесь.

– Спокойно занимайся своими делами. Мэтт сказал, две недели испытательного срока истекли и завтра ты уезжаешь. Это правда?

Эмма подняла голову и встретилась со взглядом Рут.

– Нет, неправда. Я не собираюсь уезжать сейчас, когда вы не можете даже встать с дивана. Кто позаботится о девочках?

– Полагаю, это мы уладим, как улаживали прежде.

Эмма опустилась на стул. Она не часто засиживалась в гостиной, но теперь было самое время поговорить с тетушкой Мэтта по душам.

– Я вам не нравлюсь. Почему?

– Не дело городским жителям находиться здесь.

– Вам не кажется, что вы немного несправедливы? Меня наняли ухаживать за детьми, а не управлять фермой.

– Ты знаешь, о чем я говорю, милочка. Несправедливо – это то, как поступила с Мэттью его жена, а она тоже была из города. Думаешь, что парень запомнил урок, а он вместо этого приводит в дом еще одну худенькую барышню с длинными ногтями на руках и модной прической, которая не имеет представления, как вести хозяйство в доме или как готовить приличную еду для мужчин, работающих в поте лица. – Рут закрыла глаза и откинулась на подушку. На ту подушку, которую для нее взбила Эмма. – У меня просто разрывается сердце оттого, что все это повторяется вновь.

– Оттого, что все это повторяется вновь?

Рут открыла глаза и уставилась на нее:

– Мэтту нужно жениться еще раз. Мы вместе обсуждали некоторых женщин – местных женщин, – которые могли бы стать хорошими фермерскими женами. Ты не из их числа.

Разумеется, подумала Эмма, это не затронет ее чувств. Однако ей стало больно.

– Я не подыскиваю себе мужа, Рут.

– Марта видела, как ты сегодня целовалась с ее отцом. Тебе следовало бы поразмыслить, что подумают эти дети.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, – сказала Рут, повышая голос, – что эти маленькие девочки думают, что ты собираешься стать их новой мамой. И только небесам известно, что в голове у Мэттью.

С веранды донесся громкий и ясный голос Мэтта:

– У Мэттью в голове одно: не лезь в чужие дела и включи телевизор. Дай мне знать, как работает двенадцатый канал.