Фрэнсин Паскаль - Будь моей навсегда

Джессика терпеливо выслушала рассказ Николаса. Конечно, он был одним из самых добрых людей, когда-либо встречавшихся ей. И все же этого было недостаточно.

—Спасибо, что пытался меня утешить, Николас, только я сейчас не в том настроении, чтобы слушать сказочки.

—Сказочки? Но, Джес... это же была одна из самых страшных вещей, через которые мне когда-либо доводилось пройти.

— Но ведь Регина-то не погибла.

—Нет, слава богу. Пока я не смотрел туда, она выскользнула из дома и отправилась обследовать одну из тамошних пещер. Она вернулась попозже в тот же вечер.

—Она вернулась...— с горечью повторила Джессика, и слезы снова хлынули у нее из глаз. — Но я-то могу никогда больше не увидеть свою сестру.

И в отчаянии она бросилась Николасу на грудь, давая выплеснуться своим страданиям.

Сердце Элизабет воспряло в надежде, когда у лачуги остановился какой-то автомобиль и несколько раз громко просигналил сиреной. Кто-то приехал за ней!

И почти мгновенно ее дух, словно под тяжестью свинцового груза, упал, упал куда-то вниз, к подошвам ее белых больничных туфелек: она услышала, как в замке входной двери поворачивается ключ! Нет, никто не собирался вышибать дверь, чтобы спасти ее. Это был всего лишь Карл, вернувшийся домой с работы. И невыносимая боль одиночества ничуть не ослабла от того, что Элизабет увидела его. Его присутствие всего лишь напомнило ей, что она находилась в руках безумца и что уж лучше ей начинать привыкать к одиночеству, предстоящему ей в грядущие дни и — боже, да не ужели такое возможно? — недели.

Карл привез немного гамбургеров и чипсов, купленных им в какой-то забегаловке, и теперь он выкладывал пакеты на стол, перед которым Элизабет провела весь этот долгий ужасный день. Она обнаружила, что аромат горячей пищи почти мучителен для нее, и надеялась, что Карл сию же минуту развернет все это.

—Когда мы будем есть? — спросила она как можно любезнее.

Эта жалкая закуска в виде оладьев, которую он дал ей утром, едва ли хоть чуть-чуть отразилась на ее аппетите, и боли от голода, испытываемые ею еще с утра, вдруг резко усилились.

— Через минуту, — ответил Карл, снимая куртку. Он небрежно швырнул ее в угол, рядом с диваном. — А сначала я тебе кое-что дам, — и он достал из коричневой бумажной сумки синюю кофту-кардиган. — Надеюсь, тебе это понравится. Я купил синюю, потому что это подходит к твоим глазам.

— Спасибо, — сказала Элизабет, и сквозь ее отчаяние стал пробиваться робкий проблеск надежды. Он сделал в точности то, что она от него и хотела: купить вещь, которая могла бы возбудить подозрения у продавщицы в подарочном магазинчике. Элизабет понимала, что это в лучшем случае весьма слабая надежда, но в этом был ее единственный шанс. — В самом деле очень красиво.

—Ах, как я рад, что тебе понравилось. Я же так хочу сделать тебя счастливой.

Сняв веревку, привязывавшую руки Элизабет к стулу, Карл набросил кардиган ей на плечи.

—Я знаю, что ты этого хочешь, — отозвалась Элизабет. — Готова поспорить, что эта женщина в подарочном магазине была удивлена, видя, что ты покупаешь дамскую кофту.

—О нет, в этот наш магазин я и не ходил. Я в перерыве прогулялся в магазин на другой стороне улицы, напротив больницы.

Дух Элизабет снова сник, но по крайней мере хоть руки ее теперь были достаточно свободны для того, чтобы вцепиться в пакеты с едой.

—Ты не возражаешь, если я начну есть, нет? Я очень проголодалась.

—Давай, — сказал Карл. — А я через минутку к тебе подключусь.

Элизабет была так голодна, что гамбургер показался ей самой лучшей едой в ее жизни. Она с жадностью проглотила его весь за какую-то пару минут.

— Ну и как сегодня прошла работа? — спросила она, начиная отхлебывать принесенный им молочный коктейль.

— Да так же, как и всегда, — ответил он, — если только не считать этих полицейских.

Элизабет со стуком поставила на стол свою чашку.

—Полицейских? А что случилось?

— Да они там шныряли по всему зданию и все расспрашивали о тебе. Даже со мной разговаривали. Ну, я-то, конечно, им сказал, что и представления не имею, что с тобой стряслось.

— Конечно... — повторила Элизабет, и упала духом еще больше.

Карл повернулся к ней с отвратительной и жестокой ухмылкой.

— Они ничегошеньки не подозревают. Последний слух, который я слышал в больнице, вот какой: они считают, что ты сбежала.

— Нет! — закричала Элизабет. — Как они могут?!

— Успокойся. Тебе не о чем беспокоиться. Со мной-то ты здесь в безопасности.

— Ну да, связана, словно какой-то дикий зверь! Сижу в клетке, как преступник.

— Нет-нет, — возразил Карл, — мне совсем не нравится, что приходится делать это. Но ты для меня вроде прекрасной птички. Такая прекрасная и все-таки такая своенравная. Вот мне и пришлось посадить тебя в эту клетку, чтобы ты от меня не смогла упорхнуть. Но это же будет не всегда. Скоро ты будешь совсем свободна.

— Ты хочешь сказать, что намерен отпустить меня домой?

— О нет, — торжественно ответил Карл, — я имел в виду кое-что гораздо лучше. Я знаю одно местечко, далеко-далеко отсюда, высоко в горах. Прекрасное местечко для такой вот прекрасной, вроде тебя... Там деревьев много, просторные поля, а еще есть ручей, в котором ты можешь купаться. Тебе никогда и не захочется уходить оттуда.

— А там ты тоже собираешься меня связывать? — спросила Элизабет.

— Нет, там-то чего ради? Это место находится на высокой горе, далеко-далеко от всех дорог, от всех людей. Если ты попытаешься оттуда уйти, ты просто потеряешься. Но я в любом случае не намерен никогда упускать тебя из виду.