Джанет Дайли - Фиеста в Сан Антонио

Натали не знала, сколько часов, а может быть, только минут, прошло, когда глаза Коултера вдруг сощурились, пристально глядя на выходившего из операционной невысокого пожилого человека. Он был в белом халате, в отличие от других работников хирургического отделения одетых в зеленое. Его лицо было изборождено глубокими морщинами.

Он подошел к Коултеру и строго спросил:

— Разве я не сказал вам, что руки необходимо немедленно обработать?

— Это просто царапины, — отмахнулся Коултер.

— Царапины царапинами, а промыть их необходимо. К тому же здесь вам делать нечего. Остается только молиться. Бог знает, сколько Корд еще пробудет на операционном столе. Его собирают буквально по частям. Он может умереть в любую минуту.

— Корд должен жить! — твердил Коултер, глаза его горели и казались сейчас ярко-синими.

— Это вопрос или приказ? На вопрос, будет ли он жить, может ответить только Всемогущий Господь. Все, что в человеческих силах, мы делаем. Администрация уже уведомила его семью.

— Его жена… — начала было Натали, но врач прервал ее:

— Она уже вылетела, хотя я не понимаю, как она решилась лететь после того, что случилось с ее мужем. А вы должны идти со мной.

Коултер на этот раз подчинился приказу. Натали пошла за ними. В перевязочной, увидев израненные руки и плечи Коултера, она невольно прикрыла глаза. Она так любила его, что буквально физически ощущала его боль, которую сам он будто бы не замечал.

После перевязки на Коултера опять надели изодранную, в кровавых подтеках рубашку, и Натали вместе с ним продолжала дежурить перед операционной. Сестра принесла им кофе. Натали с радостью приняла из ее рук бодрящий напиток, а Коултер даже не притронулся к чашке.

Они ждали очень долго. Какое-то время спустя послышались легкие шаги, сопровождаемые тяжелыми мужскими шагами. Появилась красивая женщина и Трейвис следом за ней. Увидев их, Коултер сразу вскочил. Женщина подошла и подала Коултеру руку. Несмотря на тревогу, сквозившую в ее глазах, она приветливо улыбнулась.

— У вас все в порядке? — тихо спросил Трейвис, подойдя к Натали.

— Да, — так же тихо ответила она.

— Мне позвонил доктор Мэттьюз и попросил встретить в аэропорту жену Корда, — объяснил он.

Не замечая, как рука Трейвиса мягко опустилась ей на плечи, Натали смотрела на стройную женщину. Она удивлялась самообладанию Стейси Гаррис, беседовавшей с Коултером:

— Трейвис рассказал мне, как вы с риском для жизни спасали Корда. У меня нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность. — Она говорила тихо, но сохраняла спокойствие в отличие от Натали.

— Услышать спасибо от Корда — вот что было бы мне наградой, — сказал Коултер и сглотнул комок в горле.

Стейси Гаррис через плечо Коултера посмотрела на двери операционной.

— Он еще там? — спросила она, обхватив себя за плечи руками, как бы стараясь унять бьющую ее дрожь.

— Они сказали, что операция может затянуться, — слабым голосом промолвила Натали.

Прошло еще более двух часов, когда наконец из дверей операционной вышел высокий широкоплечий мужчина в зеленом халате. Лицо его выражало крайнюю усталость и озабоченность, на шее болталась операционная маска. Он сообщил, что Корд выдержал операцию. В тоне, каким это было сказано, чувствовалось, что уже одно это можно считать чудом, поскольку Корд пострадал очень серьезно — сотрясение мозга, многочисленные переломы и сильное внутреннее кровоизлияние.

— Когда я смогу его увидеть? — тихо спросила Стейси Гаррис.

— Через некоторое время его переведут из операционной в отделение интенсивной терапии, но надо еще подождать, — сообщил врач. — Ему еще долго придется бороться за жизнь, миссис Гаррис. Вот все, что я могу пока сказать.

— Благодарю вас, — сказала она, и Натали заметила, как одинокая слеза выскользнула из-под ее пушистых ресниц.

Трейвис озабоченно посмотрел на Натали, которая не удержалась от вздоха. Приход врача нарушил напряженную тишину. Коултер отошел к окну, выходящему на запад, и стал смотреть на закат. Натали не удержалась и подошла к нему.

Не глядя на нее, он спросил:

— Фло присматривает за детьми?

— Да.

— Он выживет, — сказал Коултер.

— Конечно, — подтвердила Натали.

— Я собираюсь отослать Трейвиса на ранчо. Я знаю, что ты хочешь поехать с ним, но придется остаться здесь со Стейси.

Натали отшатнулась, как от удара.

— Я собиралась остаться здесь в любом случае. Ведь ты не сможешь управлять машиной такими руками, — сказала она, с трудом преодолевая боль в сердце.

Коултер посмотрел на свои руки так, словно впервые, увидел перевязку. Не сказав ни слова, он отвернулся и пошел туда, где стояла Стейси. Натали подумала, что он всегда причинял ей боль, а теперь, когда она его полюбила, ей было еще больнее.

В полночь Стейси разрешили навестить Корда. Она вернулась от него бледная и потрясенная, но тем не менее по-прежнему держалась молодцом. Состояние Корда не изменилось ни к лучшему, ни к худшему. В два часа ночи по коридору прошел тот самый врач, который обрабатывал раны Коултера. Увидев его, Коултер замер, лицо его приняло напряженное выражение.

— Что случилось, Мэттьюз? — спросил Коултер.

— Вы еще здесь, Лэнгстон? — удивился врач.

— Что случилось? — настойчиво требовал ответа Коултер.

— Ваш друг не единственный пациент в этой больнице. Если вы не уедете домой и не отдохнете, то следующая очередь ваша. — Врач повернулся к Натали и с недовольным видом сказал: — Увезите вашего мужа. Впереди несколько тяжелых дней. Пусть он поспит, сколько сможет. Я уже распорядился, чтобы миссис Гаррис дали возможность поспать здесь, в больнице, сестры позаботятся о ней не хуже, чем о ее муже.

— Я совсем не хочу спать, — безразличным тоном заявил Коултер.

— Вон из больницы, пока я сам вас не вышвырнул отсюда. — Но Коултер никак не отреагировал на приказание. С тяжелым вздохом врач добавил: — Коултер, я обещаю сообщить вам лично, если состояние Корда изменится, только уезжайте домой.

— Коултер, прошу вас, — мягко попросила Стейси. — Вы с Натали уже и так много сделали. Если врач не позвонит, то это сделаю я.

Натали хотела тоже вставить слово, но знала, что Коултер ее не послушает. Просьбам других он внял, и через несколько минут они с Коултером уже шли к машине. До самого дома ни один из них не нарушил молчания.

— Давай я помогу тебе умыться, — предложила Натали Коултеру.

— Сам справлюсь, — резко ответил он.

Фло сидела в гостиной в длинной вязаной фуфайке, накинутой поверх ночной рубашки. Даже не взглянув на свою тетушку, Коултер прошел в спальню, и Натали пришлось поведать той обо всем случившемся.