Джейн Гроноу - Греческие каникулы

Слова немца прозвучали для Лиз как самый изысканный комплимент. Наверное, в их с Тони облике уже появилось нечто такое, что объединяет двух людей в глазах посторонних и позволяет говорить о них как о семье. Тони слегка нахмурился, а Лиз счастливо засмеялась.

Бюргеры одобрительно закивали головами и заговорили между собой по-немецки. Их отрывистый язык прежде не очень нравился Лиз, зато сейчас он звучал просто волшебной музыкой. Немцы улыбались и смотрели на них с симпатией и одобрением.

Тони тем временем ополоснул руки в горном ручье и теперь делил большой пупырчатый греческий апельсин на дольки. Сладкий сок стекал с его пальцев на траву.

— Ну-ка открой ротик! — попросил он Лиз и принялся нежно, по одной дольке, кормить ее, как маленькую девочку.

Немцы, несмотря на всю свою внешнюю толстокожесть, красноречиво переглянулись и, наскоро простившись, отправились дальше.

— Иди сюда, — сказал Тони каким-то незнакомым, совсем низким голосом и притянул к себе Лиз.

Вкус долгожданного поцелуя, смешанный со вкусом апельсина, опьянил обоих. Лиз показалось, что она на секунду потеряла сознание. Внезапно она почувствовала себя и Тони единым существом, которое дышало одним дыханием, жило в одном ритме и существовало как один организм. Ее соски отвердели, и Тони ощутил это даже через футболку. Острое желание внезапно пронзило Лиз, и она как можно теснее прильнула к своему мужчине.

— Хэллоу! Сладкая парочка! Эй, здесь свободно? — раздался у них над ухом чей-то бесцеремонный голос.

— Да, мы сейчас уходим, — раздраженно бросил Тони. Он поднялся и, подав руку Лиз, помог ей встать.

— Нам пора, а то не успеем пройти ущелье до вечера, — поторопил он подругу, и они, переглянувшись как заговорщики, отправились дальше.

Лиз втайне надеялась, что впереди им наконец попадутся уединенные места. Иначе это романтическое путешествие постепенно превратится в сладкую пытку.

Спуск становился все круче, и Лиз уже не парила над тропинкой. Она все чаще поглядывала не на Тони, а под ноги, боясь упасть. Ее икры были напряжены, а большие пальцы ног болели все сильнее.

Проклятые кеды! Это все из-за них! — разозлилась про себя Лиз, но вслух ничего не сказала. Не хотелось выглядеть в глазах Тони круглой дурочкой, которая оделась в поход, как на пикник. Колючие кусты изорвали пластиковый пакет, в котором она тащила еду и теплую кофту, а бретельки топика спадали с плеч каждые сто метров. Очень хотелось пить. Всю воду, что взяли с собой, путешественники давно выпили.

— Ничего, скоро встретим какой-нибудь источник, здесь их множество, — подбодрил ее Тони. — Настоящая горная вода. Прозрачная и чистая, как твои глаза. И сладкая, как твой поцелуй. Тебе понравится.

Тони в своих горных ботинках шел без видимых усилий, словно только что отправился на прогулку, и постоянно подбадривал и веселил затихшую Лиз. Он отобрал у нее мешавший пакет, закинул его в свой рюкзак и поддерживал Лиз то за руку, то за талию, не давая ей спотыкаться.

— Посмотрите направо, уважаемые туристы, — объявлял он поставленным, слегка гнусавым голосом, ловко пародируя местных гидов, — на скале вы видите козочку кри-кри. Это уникальный вид животных. По ученому говоря, эндемик, встречается только на острове Крит и известен со времен античности. Древние греки изображали этих коз на своей керамике. В наши дни изображение козочки кри-кри также украшает многочисленные сувениры, которые во множестве продаются на острове.

— Вижу, вижу! — закричала Элизабет.

Небольшая изящная козочка с черными ножками и красивыми рогами, тоже заметив Лиз, подпрыгнула на месте и скрылась за скалой.

Неожиданно они наткнулись на красивейшую орхидею — белую, с лилово-коричневой серединкой. Лиз вдруг вспомнила свое любимое домашнее постельное белье и посмотрела на Тони с тоской и любовью.

— Здесь, в национальном парке, все растения строго охраняются, — продолжил Тони свою «лекцию». — Иначе я непременно сорвал бы для тебя эту орхидею. Хотя, пожалуй, ты все равно затмила бы ее красотой, — элегантно польстил он Лиз. — А вообще-то вы обе — нежные создания. Ты, Лиз, похоже, давно и здорово натерла ноги, однако идешь, терпишь и молчишь.

— Все, больше не могу, — призналась Лиз. — Тони, давай скорее сделаем привал, — взмолилась она. — А то я сейчас застыну здесь навеки, стоя на одной, менее стертой ноге, и превращусь в орхидею.

— Хорошо, что не в козочку, а то мне пришлось бы сменить ориентацию в духе озорных античных комедий! Впрочем, чтобы быть с тобой, я готов стать хоть фавном! Видишь, какие у меня волосатые ноги? — рассмеялся возлюбленный и нежно обнял ее за талию.

К счастью для Элизабет, за поворотом они увидели людей, сидящих полукругом возле источника, и направились в их сторону.

Это была группа туристов — из тех, что организованно атакуют ущелье в строго отведенные для каждой туристической фирмы дни. В центре полукруга сидела девушка-гид и на правильном, даже на каком-то школьном английском вещала им о национальном парке.

Лиз невольно улыбнулась: среди туристок оказались две весьма упитанные леди. Пот стекал с них в три ручья, а лица багровели, как цветущие рододендроны. Тем не менее с аппетитом у них было все в порядке. Одна дама, блондинка с кукольными кудряшками, держала в руке огромный сандвич, а другая — брюнетка с волосами, забранными в конский хвост, откусывала изрядные куски от круглой булки. Еще в этом коллективе возрастных физкультурников были сухощавый старичок со щеголеватой тростью, долговязая мамаша с капризным сыном-подростком и молодящаяся дама пенсионного возраста в брючках-капри. Лишь один участник похода не участвовал в общей трапезе. Мужчина в майке защитного цвета и удлиненных шортах растянулся чуть в отдалении на траве, и лицо его покрывала густая тень.

Все это напоминало какое-то второсортное телевизионное шоу на выживание, в которое продюсеры собирают самую пеструю публику. Чтобы телезрители, сидя в кресле у телевизора и поедая попкорн, с некоторым злорадством наблюдали за мучениями неспортивных экранных героев. Таких же толстых, неуклюжих и нелепых, как они сами. Да, пожалуй, ей, Элизабет, стыдно показывать слабость в такой компании. Она-то пока относительно молода и все еще стройна, и вообще когда-то была звездой университетской команды по легкой атлетике.

Лиз наконец вдоволь напилась чистейшей и вкуснейшей воды из источника и с наслаждением растянулась на траве, подстелив под спину неизменную куртку Тони. Теперь голова ее покоилась на коленях у мужчины, который еще вчера был для нее незнакомцем, а сегодня уже казался давно знакомым и любимым.