Пола Льюис - План возмездия

— Bonjour, ma belle! Comment s’appelles-tu? — как ни в чем не бывало обратился к Лилиан юноша в полосатой тенниске.

— Простите, месье, я не говорю по-французски, — сдержанно ответила она.

— Ах, значит, мадемуазель — американка, — задумчиво протянул незваный гость. — Ну-ну. — Черные глаза хищно сощурились. — И как же зовут нашу прелестницу?

— Это Лилиан Фейвелл, — ответил за нее Гийом. — Лилиан, позволь тебе представить Жан-Поля де Планиссоль.

— Зовите меня просто Жан-Поль. — Он широко улыбнулся Лилиан и вновь обернулся к Гийому. — Какой приятный сюрприз, друг мой! Я-то думал, что, вернувшись из Штатов с победой, ты помчишься прямиком в свой орлеанский офис. А вместо этого ты развлекаешь восхитительную гостью. Браво!

Гийом недовольно поморщился.

— Что ты здесь вообще делаешь, Жан-Поль?

— Странный вопрос. Гощу у матери, естественно. — Юноша выдержал паузу. — Ах, ну, разумеется, откуда тебе знать, что она уже перебралась в свою летнюю резиденцию. Мама будет просто счастлива узнать, что ты здесь, в замке. Передать ей от тебя привет?

Жан-Поль де Планиссоль просто-таки излучал дружелюбие и сердечность, но Лилиан ни на минуту не обманулась. В отношениях между молодыми людьми ощущалась заметная напряженность, если не сказать враждебность.

— Спасибо, — невозмутимо отозвался Гийом. — Я сам с ней свяжусь… когда сочту нужным.

— Вообще-то этот тип приходится мне двоюродным братом, — весело сообщил Жан-Поль молодой женщине. — Стало быть, моя мать — его родная тетя. Их очень многое связывает, знаете ли. Со времени трагической гибели его родителей мама заботилась о нем, как о родном сыне. — Черные глаза юноши задорно блеснули. — Впрочем, наверняка Гийом вам уже все рассказал.

Лилиан отделалась вежливой, ни к чему не обязывающей фразой. Солнце сияло во все небо, но по ее спине вдруг пробежал холодок… Она непроизвольно прижалась к Гийому, словно ища защиты.

— Ты должен непременно представить мадемуазель Лилиан моей матери, — продолжал Жан-Поль. — Она будет просто в восторге… И Коринна тоже. — Молодой человек многозначительно прищурился. — Разве что вы предпочитаете общество друг друга…

— Да, — коротко кивнул Гийом, крепче сжимая руку Лилиан. — Именно.

— Какой я догадливый! — Жан-Поль игриво подмигнул кузену. — На твоем месте я бы тоже так ответил. — Он послал воздушный поцелуй Лилиан, нимало не заботясь о том, находят отклик его заигрывания, или нет. — Тебе здорово повезло, приятель. Так зачем тратить драгоценное время на визиты!

— Или на незваных гостей, — вполголоса произнес Гийом.

— Ага! — Жан-Поль усмехнулся. — Намек понят. Голубки мечтают остаться наедине. Adieu, mademoiselle. Надеюсь, мы еще встретимся.

— До свидания, — делано улыбнулась Лилиан, мысленно добавив: «Огради меня Боже от новых встреч!»

Моторка с ревом сорвалась с места — и спустя минуту-другую уже исчезла за скалой. Лилиан проводила ее взглядом и обернулась к Гийому. Лицо его напоминало застывшую гипсовую маску.

— Что за мерзкий тип, — с отвращением произнесла Лилиан.

— Очень точно подмечено, — скривил губы Гийом. — Поверишь ли, сегодня он был на удивление учтив и вежлив.

— Нам ведь… не обязательно поддерживать знакомство с ним, правда? — помолчав, спросила Лилиан.

— Конечно, нет. — Владелец замка Карийон скептически сощурился. — Но, если ты заметила, Жан-Поль имеет пренеприятнейшую привычку заявляться в гости без приглашения.

— По-моему, ты со всей ясностью дал кузену понять, что ему здесь не рады, — медленно произнесла Лилиан. — Это какой же носорожьей толстокожестью надо обладать, чтобы вернуться после такого приема!

— У меня есть свои причины не привечать его в замке.

— Ты мне о них расскажешь? — робко спросила она.

— Может быть… когда-нибудь в будущем, — неохотно пообещал Гийом. — Но не сейчас, нет. — Он раздраженно повел плечами, словно стряхивая некое невидимое бремя. — Не хочешь ли еще поплавать, mon amour, или вернемся в замок? Что, этот идиот испортил тебе все удовольствие?

— Ничего твой кузен не испортил. Кроме того, его уже здесь нет, и значит, можно о нем позабыть. Мне бы хотелось позагорать еще немножко, пока солнце не село. — Лилиан вновь с удовольствием вытянулась в шезлонге, раскинув руки. Гийом молча лег на соседний. Настроение его, судя по всему, нисколько не улучшилось.

— Гийом, если ты считаешь, что должен навестить тетю, так я вовсе не возражаю, — произнесла Лилиан. — Я охотно побуду и в одиночестве.

— Ни о чем не тревожься, родная. Все свои обязательства перед тетушкой я уже давно выполнил, поверь мне, и даже с лихвой.

Гийом говорил тихо и вроде бы совершенно спокойно, однако в его голосе отчетливо ощущались нотки едва сдерживаемого гнев.

Кажется, отношения в этой семье не совсем безоблачные, подумала Лилиан, глядя в небо. Но от нее не требуется ни сочувствия, ни понимания, ни даже доброго совета. Отношения Гийома с родственниками ее вовсе не касаются. Она здесь для того, чтобы делить с ним ложе, а вовсе не проблемы и заботы… Так что, пожалуй, не станет она расспрашивать его про тетушку. Равно как и про загадочную Коринну…

Интересно все-таки, кто она, собственно, такая? Но, в конце концов, у Гийома своя жизнь, и она, Лилиан Фейвелл, в этой жизни лишь случайный эпизод.

Но тут Лилиан вспомнила те особые, многозначительные интонации в голосе Жан-Поля, с которыми он произнес имя Коринны, и явное злорадство, что вспыхнуло в его черных глазах. Увы, похоже, эту Коринну так просто из головы не выкинешь…

А ведь Жан-Поль — это тот самый змей, затаившийся в раю, против которого предостерегал ее Гийом! — внезапно осенило ее. Лилиан неуютно поежилась, как если бы солнце на мгновение закрыла темная туча.

7

Вообще-то никакая это не туча, твердила она себе. Просто мимолетная тень, не более. И все-таки… все-таки…

В погожие солнечные дни они с Гийомом загорали на пляже, плавали в бассейне, играли в теннис, прогуливались по округе. Но тень по-прежнему омрачала ясный свет дня. И когда они ужинали при свечах, или сидели рядом в залитой лунным светом беседке, неторопливо потягивая вино и беседуя вполголоса, или слушали музыку в одной из гостиных замка, тень не исчезала.

Не исчезала она даже ночью, когда они с Гийомом предавались упоительной любовной игре, когда он ласкал ее с такой самозабвенной нежностью, когда она засыпала в его объятиях.

Лилиан горько жалела, что не спросила в тот же день небрежно, как бы между прочим: «Кстати, а кто такая Коринна?»

Ведь задать этот вопрос сейчас означало бы показать, что на сердце у нее неспокойно. Что она отчаянно ревнует…