Джуди Тейлор - Не сходи с ума!

Но тем дело и кончилось. Стон был чисто символическим. Язык Барри продолжал ласкать эту чувствительнейшую часть ее тела, зубы нежно покусывали сосок, и Делия таяла от блаженства, не желая, чтобы оно кончалось. Она никогда не испытывала ничего подобного.

Неужели Барри не стремится к большему? Ведь он наслаждается ничуть не меньше и охвачен страстью, над которой не властен так же, как и она сама.

Они лежали, прижавшись друг к другу; их ноги переплелись, его губы пытливо изучали ее лицо, и Делия негромко вскрикивала от восторга. Когда язык Барри проник в ее рот, она невольно выгнулась и, судорожно дернувшись, коснулась низом живота горячей и твердой мужской плоти.

Губы Барри вновь устремились к ее грудям, зубы и язык с нежной яростью стали теребить соски, уже не просто возбуждая Делию, а доводя ее до изнеможения. Она дрожала как в лихорадке, изнывая от желания отдаться.

Ее руки стискивали спину Барри, ногти вонзались в загорелую кожу, бедра двигались сами собой… А он уже прокладывал языком путь к ее плоскому животу, стаскивая купальник. Теперь сомневаться в его намерениях не приходилось.

Делия вдруг очнулась и словно увидела себя со стороны. Что с ней случилось? Почему она позволила себе забыться?

– Перестаньте! – Ее зеленые глаза полыхнули пламенем, дрожащие руки оттолкнули Барри. – Оставьте меня! – В сердце, несколько мгновений назад бешено бившемся от страсти, теперь горел гнев.

На какую-то долю секунды Барри застыл, ошеломленный неожиданной переменой настроения Делии, однако тут же овладел собой, бесстыдно улыбаясь.

– Я хотел узнать, как далеко вы готовы зайти, – насмешливо бросил он и привстал, опершись на локоть.

– Вы свинья! – Делия вскочила и попыталась ударить соблазнителя. Но тот оказался ловчее и сильнее. Он поймал ее запястье, сдавил как клещами, сделав Делию своей пленницей. После этого взял ее за подбородок и с вызовом посмотрел в глаза.

– Не пытайтесь изображать невинность! – прорычал он. – Вы моя, моя целиком и полностью, и в любой момент отдадитесь мне душой и телом! Не за этим ли вы и приехали сюда? – Барри не дал возможности ответить. – Ну что ж, моя пылкая, если вы ищете страсти, будь по-вашему! – уже беззлобно бросил он и вновь впился в ее губы.

О господи, думала Делия, тщетно пытаясь отвернуться, почему, почему я с самого начала не дралась как дикая кошка? Почему позволяла себя целовать? Почему поддалась неискренним ласкам? Погрузилась в пучину неведомой доселе страсти, и вот результат! Едва ли теперь уместны оправдания; впрочем, для очистки совести можно попробовать…

– Все было совсем не так! – заявила она, с вызовом выпятив грудь и нечаянно коснувшись тела Барри, что вызвало очередной приступ сердцебиения и новую вспышку желания, сменившуюся паническим ужасом.

Было ли ее чувство к этому мужчине всего лишь вожделением, этакой сексуальной манией? Неужели Уолтмен прав? Неужели она приняла приглашение, движимая лишь жаждой физической близости?

Нет! Нет! – кричал разум. Это не так! Либо все, либо ничего. Она не позволит Барри овладеть ею вот так – мимоходом! Делия отчаянно замотала головой, медные волосы рассыпались по плечам, глаза засверкали.

– Ни за что на свете я бы не согласилась провести отпуск с мужчиной ради того, чтобы переспать с ним!

Черные брови Уолтмена приподнялись, в глазах заискрился смех.

– Где доказательства?

Делия судорожно вздохнула. Невероятно… Она едва не отдалась в первый же день. Ничего странного, что он не принимает ее возражения всерьез. Как она сумеет прожить две недели в этом доме, где на стороне хозяина все преимущества? Они станут любовниками – это так же неотвратимо, как смена дня ночью.

– Что, крыть нечем? – Обхватив ее голову обеими руками, Барри впился губами в полуоткрытый от удивления рот Делии.

Увы, все повторилось: ее вновь охватил трепет. Она ненавидела себя за слабость, но не могла справиться с собственным телом, которое непреодолимо влекло к Барри.

Внезапно она поняла, что надо бежать, пока все не началось заново. Страх придал ей сил; она вырвалась, метнулась к двери, распахнула ее настежь и помчалась по коридору так, словно за ней гнались черти.

Именно в эту минуту на площадку второго этажа поднялся Майк.

Мельком увидев его ошеломленное лицо, Делия влетела в свою комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Придя в себя, немного успокоившись и справившись с одышкой, опустила глаза и ужаснулась – лиф купальника болтался на талии. Майк все видел!

Ее окатила волна стыда. О господи, как она посмотрит парню в лицо? Что Майк о ней подумает? Более того, что он подумает о своем отце? Боже всемогущий, как это могло случиться? Почему ее отпуск в первый же день превратился в кошмар?

Вдруг Делия почувствовала, что за ней следят. То же ощущение она испытала в бассейне. Ее глаза устремились к балкону. Там стоял Барри, и, как ни странно, вид у него был такой, словно он удручен случившимся.

Не может быть! Этот человек всегда прекрасно знает, что делает, и все просчитывает заранее.

– Если вы пришли просить прощения, то можете не трудиться! – гневно крикнула она, бросилась к стеклянной двери, захлопнула ее с такой силой, что едва не вылетело стекло, и вдобавок задернула шторы. Тяжело дыша и сжимая кулаки, Делия отвернулась от балкона и пробормотала:

– Черт бы тебя побрал!

Как он смел! Как смел довести ее до невменяемости! Зачем нужно было ее целовать? Не мог оставить ее в покое?

Она стащила с себя купальник, отправилась в ванную и простояла под холодным душем чуть ли не четверть часа, стараясь снять напряжение. Отчаянно хотелось домой, но, если она сбежит, Барри сочтет ее трусихой. Нет уж, черта с два он получит такое удовольствие!

Делия подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение и вздрогнула, увидев, какое страдальческое у нее лицо. Заставила себя улыбнуться – вот так-то лучше. Она приехала сюда отдыхать и не позволит испортить себе отпуск! Мистер Уолтмен может беситься сколько угодно, но больше к ней не прикоснется. Никогда. Теперь она знает, чего от него ждать, и знает, что ей делать.

Вечерняя трапеза ничем не порадовала. Майк не поднимал глаз и молча смотрел в тарелку. Барри углубился в собственные мысли, видимо и не подозревая, что сын видел бежавшую по коридору полуголую гостью.

А та держалась с достоинством, ничем не выдавая обуревавших ее чувств, и делала вид, что поглощена едой, хотя не ощущала и намека на аппетит. Пару раз она поймала на себе взгляд хозяина; казалось, Барри хочет что-то сказать, но не решается сделать это в присутствии сына.

Закончив есть, Майк встал и молча покинул столовую.