Лианна Уилсон - Ошибок не избежать

Сидни охватила паника. Что с Эмили? Что-нибудь случилось?

— Это малышка Люка, — успокоила она всех. — Я пойду разберусь. — Коротко объяснив происходящее, она побежала по коридору. Ее пульс бешено стучал от тревоги. Бедная маленькая Эмили! Проснулась в незнакомом месте. Испугалась, наверно.

— Что за Люк? — спросил кто-то у нее за спиной.

— Шеф-повар, — сказала Рокси.

А Дженни добавила громким и ясным голосом:

— Это ухажер Сидни.

Сидни съежилась. Она-то знала, что он никогда не станет ее ухажером или кем бы то ни было. Это невозможно.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Сидни вошла в свою спальню. Шторы были задернуты, и ей понадобилась секунда, чтобы привыкнуть к темноте. Малышка Эмили сидела в середине манежика. Темные волосики торчали во все стороны, слезы текли по ее пухлым щечкам.

— Успокойся, Эмили, все хорошо, — замурлыкала Сидни.

Она не успела взять малышку, как примчался Люк.

— Что с ней?

Он взял дочь на руки, словно защищая ее. Эмили обвила пухленькими ручками его шею. Он подбросил ее, и малышка улыбнулась.

Сидни протянула было руку, чтоб пригладить волосы Эмили, но сдержала порыв. У нее болело сердце от сознания того, что она не нужна Люку, что в этот раз он не обращается к ней за помощью. Даже Эмили к ней не тянется. Ей нужен папа, она хочет только к нему.

— Она проснулась и не поняла, где находится. Ей стало страшно.

Эмили всхлипнула, уткнувшись в грудь Люка. Он погладил дочь по спинке. Бесконечно осторожно и нежно утер слезы дочери.

— Пожалуй, пойду к своим гостям, — сказала Сидни, чувствуя себя лишней.

— Погоди, — сказал Люк. Его темные глаза на мгновенье остановились на ней. — Можешь подержать ее пару минут? У меня вот-вот подоспеет в духовке последний противень с пахлавой.

— Я без тебя справлюсь с этим. Ты занимайся дочерью.

Он покачал головой.

— Ничего, Сидни. — Он перехватил дочь поудобнее. — Эмили, хочешь встретиться с хорошими людьми и поздороваться с ними?

В ответ Эмили загукала. Люк улыбнулся.

— Видишь? Она хочет на вечеринку. — Он сунул ей дочь и пошел обратно на кухню.

Сидни поцеловала Эмили в темечко.

— У тебя чудный папочка, Эмили. Ты счастливая девочка.

— Па-па-па-па-па.

Спустя минуту она вышла из спальни с Эмили на руках и приветствовала гостей. Что может лучше оживить праздник в честь будущего ребенка, чем настоящий, живой ребенок, вдруг осенило ее!

— Ах! Ну разве это не прелесть?

— Ты посмотри, какие огромные карие глазки!

— Агу! Агу!

Женщины набросились на Сидни, улыбались малышке, держали ее за ручки, щекотали под подбородочком. Эмили была в восторге от их внимания. Она хохотала. Вдруг Сидни подумала, не обидно ли Рокси такое вторжение на празднике в ее честь.

— Наверное, лучше отнести ее на кухню, — тихо сказала она, когда женщины снова расселись вокруг будущей матери возле заваленного подарками чайного столика.

— Пожалуйста, не надо, — сказала Рокси со слезами на глазах. — Какая прелесть!

Сидни сдавило горло.

— Скоро у тебя будет собственный ребенок. — Она крепче сжала пухлое тельце Эмили. — Хочешь подержать ее?

Рокси покачала головой.

— У меня на коленях не хватит места. — Она провела рукой по своему круглому животу. — Мне даже кажется, что три месяца назад колени у меня вообще пропали.

В комнате послышались смешки. Все устремили взгляд на ребенка, сидевшего на руках у Сидни.

— Присядь тут, рядом, — Рокси похлопала рукой по свободному месту на диване, — так мне будет видно, как ты с ней играешь. Пусть она мне поможет развернуть остальные подарки.

Рокси развернула все подарки и смеялась, видя, как малышка Эмили хватала крошечные детские костюмчики и пластиковые книжки.

— Тебе надо иметь собственных детей, Сидни. Из тебя получилась бы замечательная мать.

Ее словно ударили под дых. Она почувствовала, что вот-вот потеряет самообладание. Ей удалось выжать из себя дрожащую улыбку.

— Спасибо.

— Ты не собираешься выйти замуж и покинуть нас, как Рокси? — спросила начальница с хитрой миной.

Эмили стала ерзать на руках у Сидни, и та поняла, что слишком крепко сжимает ребенка.

— Конечно, нет.

— Хорошо. Есть женщины, такие, как я, созданные для карьеры, а не для семьи. Ты производишь на меня такое же впечатление, Сидни. Мы не приспособлены готовить, убирать и менять подгузники.

Ее слова глубоко ранили Сидни. В последние недели она поняла, что ей нравится готовить… вдвоем с Люком. И уборка ее не смущала.

— Жаль, — сказала Рокси, складывая розовую с голубым упаковочную бумагу. — Я себе не представляю, что еще может так наполнить жизнь, как семья, ребенок и прекрасный муж.

Сидни почувствовала, что сейчас разрыдается. Сердце ее неистово забилось. Рокси права. Только тогда ее жизнь была наполненной, когда она заботилась о Дженни, Поле и Скотте. Больше такого не будет никогда.

С дрожащей улыбкой Сидни проговорила:

— Каждому надо заниматься тем, на что он годен.

— Мне казалось, что они никогда не разойдутся. — Скотт плюхнулся на диван и задрал ноги на чайный столик. — Я в изнеможении.

Люк поднял Эмили на руки.

— Думаю, можно считать, что все прошло блестяще.

Он видел, как братья и сестра Сидни работают вместе, и понял, что хочет иметь крепкую семью ради своей дочери… и ради себя.

Он повернул голову, чтоб улыбнуться Сидни, и увидел, как она, опустив голову, бредет на кухню.

— Я что-нибудь натворил? — спросил Пол, поглощая мусс, ложка за ложкой. — Скажи, Скотт?

— Ничего!

Люк покачал головой.

— Она, наверное, просто устала.

— Пойду посмотрю, — сказала Дженни.

— Давай я. — Люк передал Эмили сестренке Сидни.

— Какая ты у нас хорошенькая, — сказала та, подбрасывая малышку.

Люк закрыл за собой дверь. Сидни стояла у плиты, спиной к нему. У нее содрогались плечи, и ему послышался всхлип.

Он положил руку ей на спину и почувствовал, как она напряглась.

— С тобой все в порядке?

— Все отлично.

— Вечеринка удалась.

— Да, конечно.

— Рокси сказала, что тебя повысили.

— Ур-ра, — у нее треснул голос.

Люк медленно повернул Сидни к себе и нежно провел большим пальцем по ее влажным щекам.

— В чем дело?

— Ни в чем. — Она шмыгнула носом и попыталась отступить назад, но наткнулась на плиту. — Все в порядке.

— Да уж, вижу. Послепраздничная депрессия, что ли?

— Да, мне просто жаль, что все кончилось. — Она покачала головой. — А ты почему не прыгаешь от счастья? Теперь тебе больше не придется терпеть меня.