Не отталкивай, шельма - Александра Неярова

домой Ребекку и тоже примчусь туда, – Рик написал на листочке адрес и протянул его.

– Хорошо, – подняв на руки Хитану, Иран поспешил к стоящему неподалёку такси. На «скорую помощь» с такими пробками рассчитывать не стоило.

– А с мамой вс–сё будет хор–рошо? – прохныкала сквозь всхлипы девочка. На её памяти это был не первый раз, когда маме становилось плохо.

Рик привлёк Ребекку к себе, провёл ладонью по головке.

– Конечно, она у нас сильная! Поехали домой, дорогая. С тобой пока тётя Мелани посидит.

Спустя двадцать пять минут Иран был уже в больнице. Белые стены, неприятный запах лекарств и дезинфицирующих средств витал по коридорам. Зайдя с ношей в холл, Князев сразу передал Хитану на попечительство медперсонала, те, уточнив имя и фамилию, немедля увезли её в реанимацию. Мужчина не зная новой возможной фамилии, указал старую – Беккер. И усевшись напротив реанимации, стал выжидать.

Вскоре послышались приближающиеся торопливые шаги – это спешил Рик.

– Без известий? – сел рядом.

– Пока да. Как Ребекка?

– Переживает… с ней осталась подруга Хитаны.

Разговор не клеился. Рик искоса оценивающе посматривал на сидевшего перед ним человека. Человека, который причинил много боли его близкой подруге. И видел то, что не ожидал увидеть. Из–за произошедшего инцидента, ярость поутихла, и блондин всё же заговорил.

– Иран, верно? – тот кивнул. – Ты не представляешь, как мне хочется размазать тебя по стенкам этой чертовой больницы прямо здесь и сейчас. Но меж тем я ведь вижу – ты до сих пор любишь Хитану. Так почему… почему ты поступил так восемь лет назад? Почему не поверил ей? Не стал даже слушать?!

Ладони Ричарда сжались в кулаки, от злости скрипели зубы, но он держал себя в узде. Князев усмехнулся, может, было бы и лучше, если б эти самые кулаки поправили его физиономию. Чувствовал бы себя не такой уж скотиной и идиотом.

– Тогда я был ослеплен своей любовью. Первой и настоящей. Я не испытывал ранее ничего подобного и не понимал, что творю… Хотя это меня вовсе не оправдывает, – и поведал собеседнику все скелеты прошлого, не утаивая ничего. – Я пошёл на поводу у ревности, совершив этот ужасный поступок. И безгранично сожалею. А когда мне прочистили мозги, стало поздно – Хитана исчезла без единого следа.

Повисла тишина. Стрелки часов нарочито медленно тикали.

– Я вижу твое раскаянье. Выходит, не такая ты уж и сволочь, – проговорил Рик.

– Ну спасибо, – криво улыбнулся. – Скажи, как давно у неё эти приступы?

– Первый случился после рождения Ребекки. Беременность далась Хитане тяжело, это из–за перенесенной болезни в детстве, та сильно ослабила её организм – она чудом выжила при родах… ели спасли. Но застарелая болезнь дала новые осложнения. Временами у Хитаны бывает одышка и аритмия, вплоть до потери сознания. Причина этому стрессовые состояния и большая физическая нагрузка.

– Выходит в сегодняшнем приступе виноват я… Снова я. Я причиняю ей только боль и страдания, – Князев опустил глаза в пол, чувствовал он себя, мягко говоря, паршиво.

– Это не мое дело, но я хочу, чтобы Хитана была счастлива. Н–да, она явно убьет меня за эти слова, – Рик печально улыбнулся, – она но до сих пор любит тебя.

Князева это удивило, но было уже слишком поздно менять что-либо… Мужчины сидели в ожидании ещё около десяти минут прежде, чем красный свет лампы погас, и открылась дверь реанимации. Оттуда вышел врач в зеленом костюме, он снял маску, и Князев неожиданно узнал в нём своего нового компаньона.

– Эрик Дюран? Так вы лечащий врач Хитаны?

– Я тоже не ожидал вас увидеть, Иран Князев.

Ричард непонимающе смотрел то на одного, то на другого. Но уточнил главное.

– Эрик, как Хитана?

– Приступ слава Богу миновал. Я же предупреждал вас – никаких стрессов! Это ведь не шутки! – гневно.

– Это моя вина. Крайне неприятная встреча… для неё.

– Так потрудитесь, чтобы таких инцидентов больше не было, если она вам дорога! Обоим! – врач тяжело вздохнул. – Сегодня её лучше не беспокоить. К вечеру Хитану переведут в отдельную палату, и, думаю, через пару дней выпишут. Да. Рик передавай малышке привет. И до встречи, Иран.

– Эрик мой деловой компаньон с сегодняшнего утра. Моя фирма будет строить в Окаяме больничный комплекс и гостиницу.

– Ясно.

Мужчины вышли из здания на улицу.

– Подбросить куда? – услужливо предложил Ричард.

– Было бы весьма кстати.

Иран сел в машину, откинулся на спинку сидения. «Что же мне делать? Я так хочу вернуть Хитану, но каждая наша встреча будет для неё стрессом, а это чревато новым приступом. И ещё есть Ребекка…»

– Я попробую поговорить с Хитаной. А пока, прошу, не беспокой. – автомобиль затормозил у гостиницы, где Иран снял номер.

– Не понимаю. Зачем тебе это? У вас же общая дочь…

– Да, Ребекка. Но нет любви между нами, лишь привязанность. Счастье девочек для меня важнее собственных чувств.

***

Утро следующего дня Иран начал в ресторане со своим другом художником, европейский стиль создавал уютную атмосферу, совсем как дома.

– Стивен, почему ты не сказал, что у неё есть дочь?

– Не знаю, не решился. Не хотел расстраивать.

– Ясно. У Хитаны чудная дочь, так похожа на неё, – печально улыбнулся, вспоминая их встречу.

– Судя по твоему лицу – не твоя. Прости, – поправился рыжеволосый, уличив в свою сторону ястребиный взгляд. Он всегда был прямым человеком, но за это друзья его и ценили. – И что ты намерен делать после всего, что узнал?

– Я хочу попробовать ещё одно средство. Если не сработает – я вернусь в Денвер и попытаюсь всё забыть.

– Что ж, тебе виднее.

***

Маленькая девочка в праздничном лиловом платьице с улыбкой от уха до уха бежала по коридорам больницы. Две высокие косички причудливо развивались у неё за спиной, а рваная чёлка лезла в глаза, и та постоянно её сдувала, чтобы ненароком не споткнуться и не помять красивый букет из белых лилий, предназначенный для самого дорого человека. Сегодня её мамочку отпустят домой! Медсестры с улыбкой наблюдали за этой душещипательной картиной, не смея упрекать девочку, чтобы вела себя потише. Позади торопливо вышагивал Ричард.

– Ребекка, не лети так! Всех больных переполошишь. Врачи на тебя за это ругаться будут и