С первого взгляда (СИ) - Татьяна Юрьевна Никандрова

же! Ты ничего нового не говоришь! — выдыхает раздраженно. — Я твою просьбу поняла, но мой ответ отрицательный. Все, иди отсюда! И подарочки свои забери. Мне они без надобности.

Она водружает очки на переносицу и демонстративно вперяется взглядом в бумаги. Разговор окончен. Время визита вышло. Я проиграл.

Шумно выдыхаю. Потрясенно провожу пятерней по волосам, пытаясь примириться с неизбежностью. Сгребаю со стола пакет с подношениями и на ватных ногах плетусь прочь.

Мне хреново. Так хреново, что хочется выть. В горле стоит едкая першащая горечь, а в груди болезненно кровоточит впервые раненное сердце…

Глава 23. Аня

Сегодня на улице пасмурно. Дождь тонкими серебряными стрелами пронзает воздух и оседает на асфальте, оставляя на нем мокрые графитовые следы. Небо хмурится. Тяжелые свинцовые тучи медленно плывут по горизонту, навевая тоску и уныние.

Мне грустно. Оттого, что Нонна Игоревна всерьез намерена отдать меня приемным родителям. Оттого, что у Мота который день нет настроения. Оттого, что мы по-прежнему не знаем, что предпринять и как избежать разлуки.

По словам директрисы, люди, заинтересованные в моем удочерении, приедут через несколько дней. Они хотят пообщаться со мной лично, но я вообще не представляю, как пройдет эта встреча.

Что мне им сказать? Как донести мысль, что я совершенно не хочу покидать интернат и Матвея? Их порыв, безусловно, благороден, но, может, мне удастся уговорить их забрать в семью какую-нибудь другую девочку? Нину, например. Она не раз упоминала, что мечтает попасть в семью, но за все десять лет жизни в детдоме ей ни разу не выпал такой шанс.

Тяжело вздохнув, слезаю с подоконника и выхожу в коридор, чтобы отыскать Мота. В последнее время он вечно где-то пропадает, а я все острее чувствую потребность в нем. Мне очень хочется обнять его, уткнуться носом в его грудь и глубоко втянуть родной аромат табака и жвачки. Это всегда успокаивает. Прямо как классическая музыка или шум леса.

Сворачиваю за угол и неожиданно натыкаюсь на удивительное зрелище: Ниночка стоит у питьевого фонтанчика и мило болтает с Настей Крыловой, бывшей девушкой Матвея. Вокруг них — многочисленные Настины подружки, которых Нина раньше в шутку величала свитой.

В своих рассказах Лисицына всегда пренебрежительно отзывалась о Крыловой и ее окружении. Называла ее задавакой. Говорила, что у Насти раздутое самомнение и что из-за крупных зубов и высокого роста она похожа на лошадь. А сейчас вот стоит и как ни в чем не бывало общается со всей этой компашкой. Улыбается, хихикает и после каждой реплики Крыловой воодушевленно кивает.

Поймите правильно, я не имею никаких претензий к Насте. Лично мне она ничего плохого не делала. Конечно, пару-тройку раз я ловила на себе ее косые неприязненные взгляды, но, учитывая то, что я стала девушкой Мота сразу после нее, было бы странно ожидать от Крыловой какой-то другой реакции. Естественно, я ей не нравлюсь. Но при этом открыто свою антипатию она не проявляет.

А вот Нина, напротив, частенько поносила Настю за глаза. И поэтому мне очень странно видеть их вместе. Что вдруг произошло? Когда неприязнь и пренебрежение успели смениться дружбой?

Пока меня никто не заметил, я спешно отступаю назад и напрягаю слух. Их голоса доносятся до меня еле-еле, но все же, если прислушаться, можно разобрать некоторые слова:

— Ты молодец, что пришла, — одобрительно произносит Настя.

— Я подумала, так будет правильно, — отзывается Ниночка.

— Ну еще бы. Хочешь пойти с нами на… — последнее слово я не разбираю, но предполагаю, что это какое-нибудь место или мероприятие.

— Конечно! — в голосе Лисицыной звучит воодушевление.

— Ладно, тогда встретимся у центрального в полдень.

— Хорошо.

Девочки прощаются и расходятся в разные стороны. Нина движется в мою, а Настя с подружками в противоположную.

Делаю еще несколько тихих шагов назад, а затем притворяюсь, будто просто шла. Будто не слышала этого странного разговора, и мы с подругой чисто случайно столкнулись в холле.

— О, привет, — выпаливаю я, когда Лисицына попадает в поле моего зрения.

— Привет, Ань, — Нина приближается, по-свойски подхватывает меня под руку, и мы вместе неторопливо устремляемся вдоль по коридору. — Как дела?

— Нормально, — отвечаю осторожно. — А у тебя?

Я с утроенным вниманием кошусь на ее лицо в поисках подвоха, но Ниночка выглядит как обычно. Такая же мечтательная, со слегка приоткрытым ртом и мягкой полуулыбкой на губах.

— Порядок, — отзывается невозмутимо. — А вот ты в последняя время какая-то грустная… Точно все хорошо?

Я еще не успела рассказать ей о своем несчастье. Ну, о том, что меня хотят удочерить и разлучить с Мотом. Подходящего момента как-то не нашлось. Хотя я искренне собиралась это сделать, ведь Нина моя подруга, а подруги обычно делятся сокровенным.

И этот ее вопрос о причинах моей внезапной грусти… Казалось бы, вот оно, лучшее время для признания. Но нет, меня будто что-то сдерживает. В груди вырос какой-то невидимый тормоз и встал поперек горла. С одной стороны, я хочу рассказать Нине о наболевшем, а с другой — совсем не хочу.

Вдруг она как-то неправильно все воспримет? Или использует эту информацию против меня?..

Ох… Не знаю, откуда у меня в голове эти крамольные мысли. Может, из-за ее подозрительного диалога с Настей? За что Крылова хвалила Нину? И почему они вообще вдруг стали общаться?

— Да-да, — киваю я и, повинуясь внутреннему порыву, оставляю новость про удочерение при себе. — Я просто что-то не высыпалась в последние дни…

— Почему? — оживляется Нина. — Из-за Мота?

— Ну и из-за него тоже, — усмехаюсь.

— Ань, скажи, а у вас уже было? — она заговорщически понижает голос.

— Что? — не понимаю я.

— Ну это, — повторяет многозначительно.

Доходит до меня медленно. А когда наконец доходит, я тотчас заливаюсь стыдливым румянцем.

— Нет, конечно! Как ты могла такое подумать?!

— Ну не знаю, — хихикнув, пожимает плечами. — Это же Мот.

Без понятия, какое мнение о Горелове сложилось у общественности, но со мной он максимально нежный, чуткий и понимающий. Не давит, ни на что не намекает и не склоняет меня к тому, к чему я совершенно не готова.

Я знаю, что некоторые девочки умудряются терять девственность и в пятнадцать, и в шестнадцать лет, но это точно не моя история. Мама всегда учила, что девушка должна быть чистой и непорочной. Как минимум, до совершеннолетия. А в идеале — до первой брачной ночи.

Возможно, кому-то подобные рассуждения покажутся архаизмом, однако я искренне верю, что это правильно. Конечно, я бы хотела, чтобы мой первый раз случился с Матвеем… Но только