Джо Келлоу - Чарующий закат

— Лесли… Лесли… — стонал он, а она, словно ослепнув, искала его губы.

Она поняла, что сдается, покоряется ему, что она теперь в его власти. Ее тело, ее чувства и ее ум — все это стало его собственностью. Он правил. Он был королем — она же его рабыней. Да, рабыней, жизнь которой сейчас зависит от его воли.

Но вот они снова были равны. Снова лежали неподвижно в полубессознательном состоянии, жадно глотая воздух. Лесли чуть встряхнула головой, словно возвращаясь к жизни. Она почувствовала, как ослабли ее руки, когда дрожащими пальцами вытерла капельки пота с его лба.

Он лежал рядом, не в силах пошевельнуться. Наконец его высохшие губы сложились в грустную улыбку:

— Я все еще люблю тебя, — прошептал он.

— Да? — она изобразила удивление и поцеловала кончик его носа.

Он медленно приподнялся, почему-то посмотрел в окно, уже наполовину занесенное снегом, и на лицо его словно легла тень.

— Ты уходишь? — спросил он; слова его были легкими, как снежинки.

Она вздохнула:

— Ты же знаешь, мне надо возвращаться к себе. Лорен и Дэнни, конечно, люди без предрассудков, но… — она обняла его. Грегори, я хочу, чтобы ты знал: я никогда не забуду эту ночь.

Он покачал головой.

— Но я не хочу быть воспоминанием. Рядом с тобой живой человек. Не уходи. И не только сейчас, но и потом, после Рождества. Я только что обрел тебя, и не хочу расстаться с тобой.

Прошла минута, прежде чем Лесли сказала с болью в голосе:

— Ты ведь не хочешь, чтобы я обманывала тебя?

— Нет, — отозвался он глухо.

— Мне нужно вернуться в Африку, к своим исследованиям. Я дала слово. У меня контракт, и я обязана выполнить его. Это очень важно для меня.

Он промолчал. Его реакция испугала ее.

— Грегори? — попыталась она вывести его из транса. — Ты ведь с самой первой минуты знал, что мне придется вернуться к работе. Разве я когда-нибудь намекала на что-нибудь иное?

— Да, — ответил он тихо. — Да. Когда ты вошла сегодня ко мне в комнату, ты намекнула мне на что-то иное. Ты была такая нежная, любящая, любимая… — он укрыл ее одеялом, затем взял левую руку Лесли и приложил к своей груди. — Что ты чувствуешь?

— Я чувствую, как бьется твое сердце, как ты дышишь. Я чувствую твои волосы и твою кожу.

Он стиснул ее руку так сильно, что ногти больно врезались в кожу ладони.

— Грегори! — испугалась Лесли. Он выпустил ее руку, тяжело вздохнул и, медленно поднявшись, сел на край кровати, спиной к ней. Его плечи тоскливо ссутулились.

— Скажи мне, Лесли, — еле слышно произнес он, — как ты можешь одновременно нести столько радости и столько страданий? Только что я был с тобой на небесах, и вот я рухнул на землю, как Икар.

Ничего не ответив, она некоторое время лежала неподвижно под теплым одеялом, затем вдруг сняла кольцо с пальца и, свесившись с кровати, опустила его в карман халата. Потом, обвив руками сгорбленную спину Грегори, она прижалась щекой к его плечу. Не в состоянии подобрать нужные слова, она пробормотала:

— Грегори, мне пора идти. Скоро светает.

Он не произнес ни слова в ответ, только крепко сжал ее тонкие пальцы. Через минуту она все же опустила босые ноги на прохладный пол и подняла халат. Грегори потянул халат на себя.

— Скоро светает, но еще не рассвело, — он нежно прижал Лесли к себе. — Я позволю тебе уйти только тогда, когда действительно станет светло. Сможешь уйти сразу, как только пропоет петух.

— У нас нет петуха, — тихо сказала она.

— Я знаю, — усмехнулся Грегори.

Она выскользнула в дверь в семь утра, когда ровный белый свет уже заливал всю комнату. Вернувшись к себе, она тут же рухнула в постель и накрылась с головой одеялом, как она любила делать в детстве, когда дневной свет мешал ей спать.

Она ожидала, что сразу заснет, но сон все не шел. Сожалея, что ей пришлось покинуть Грегори, она то беспокойно ворочалась с боку на бок, то лежала неподвижно, пытаясь заснуть. Она старалась не думать о Грегори. Но его образ не исчезал. Она видела его лицо, ощущала его прикосновения. Стоило ей зажмуриться, как она снова была в его объятиях. Она любила его. Да, она влюбилась в него. И не знала, что теперь делать с этим.

Зубы прикусили нижнюю губу, и пальцы крепко сжали одеяло. Любовь не бывает легкой. Дикая и яростная, любовь врывается без приглашения. Эта любовь заставляет сражаться с собой, преодолевать себя. Лесли поняла, что снова стала жертвой любви. Но эта мысль почему-то не вызвала у нее сейчас протеста. Она только подумала: "Какое же это все-таки невероятное чувство — любовь. Способная менять маски, она прокралась в мою жизнь в облике Грегори Уилсона, такого прекрасного Грегори, такого замечательного, такого нежного". Ее веки сомкнулись, и она, наконец, уснула.

9

Когда на следующее утро Лорен заглянула в комнату Лесли, то с удивлением обнаружила, что та еще лежит в постели, с головой накрывшись одеялом. Лорен подошла к кровати и потрясла Лесли за плечо.

— Лесли, вставай. Мы с Дэнни уже приготовили завтрак.

Лесли лежала, не двигаясь, и, по-видимому, не слышала ее. Лорен снова потрясла ее за плечо, на этот раз посильнее.

— Лесли! Пора вставать!

Лесли зашевелилась и попыталась открыть глаза. Наконец, она высунула голову из-под одеяла и, прищурившись, взглянула на Лорен.

— Уже утро? — она поморщилась, не в силах разомкнуть веки.

Лорен удивленно уставилась на нее.

— Да. Уже полвосьмого, — ее глаза пристально изучали Лесли. — Что это у тебя с лицом? — с недоумением спросила она.

Лесли испуганно поднесла руку к лицу и дотронулась сначала до одной щеки, потом до другой. Теперь ее глаза были широко открыты. Она покачала головой:

— Не знаю. А как оно выглядит?

Лорен пожала плечами:

— Может, обветрилось? У тебя жуткие красные пятна на щеках, да и на шее тоже. Они выглядят не очень привлекательно. Намажь лицо кремом.

— Хорошо, — Лесли села, одной рукой придерживая одеяло, а другой прикрывая шею. Весело улыбнувшись ей, Лорен направилась к двери.

— Давай вставай, а то проспишь весь день. Ты ведь не хочешь остаться без завтрака? Грегори и Дэнни уже за столом и могут слопать все, — с этими словами она удалилась посмеиваясь.

Лесли посмотрела на закрывшуюся за ней дверь и снова откинулась на подушку. На мгновение ей показалось, что она не в силах подняться. Затем, отбросив одеяло, она все же попыталась встать, хотя тело яростно сопротивлялось каждому движению.

— Боже, Боже мой! — вздохнула она, направляясь в ванную комнату. На минуту она задержалась у зеркала и угрюмо взглянула на красные пятна, покрывавшие все лицо и шею. — Боже мой, — снова вздохнула она и нетвердыми шагами пошла в ванную.