Пола Хейтон - Времена не выбирают

— За тебя, моя девочка! — торжественно произнесла Бекки. — Ты выглядишь на все сто. Этот темно-зеленый цвет чрезвычайно идет тебе, и мне нравится твоя новая манера носить волосы распущенными.

— Спасибо, Бекки, — ответила Джил, польщенная комплиментом старшей подруги.

— Ты прямо расцвела, — продолжала Бекки, — я бы сказала, ты выглядишь, как… — Она запнулась, раздумывая, стоит ли говорить то, что было у нее на уме, но, решительно тряхнув головой, закончила: — Как женщина, которая любит и любима.

Джил вспыхнула. Опустив глаза, она пригубила вино, стараясь скрыть смущение, но сердцем понимая, что тешит себя иллюзиями: от Бекки ничего не утаишь. Впрочем, к чему скрывать? Напротив, ей представился счастливый случай поведать о своих чувствах опытной женщине, которая может верно оценить то, что с ней, Джил, происходит.

— Прости, — с сожалением произнесла Бекки, — я, как всегда, не смогла удержать язык за зубами. Но, Джил, детка, поверь мне, я искренне за тебя волнуюсь и хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я верю, — ответила девушка. Протянув через стол руку, она по-дружески коснулась пальцев пожилой дамы. — Вы, конечно, правы. Я только не знала, — добавила Джил улыбаясь, — что мое состояние так бросается в глаза.

— Ты хочешь поговорить о своем чувстве? Или мне лучше помолчать?

— Тут и говорить особенно не о чем. Я хотела сказать, да, вы правы. Я люблю его, но не знаю, что из всего этого выйдет.

— Он звонил тебе?

— Конечно. Он звонит мне каждый вечер.

— Ну, что же, это добрый знак. Значит, к какому-то концу вы придете. А что ты о нем знаешь?

Джил изложила скупые факты из жизни Макса, сказала о его твердом намерении изменить жизнь, порвать с миром, который больше ничего для него не значит.

— Он и уехал только из-за этого. Макс считает, что нужно сначала разорвать узы, как личного, так и делового характера, удерживающие его в Сан-Франциско, чтобы свободным человеком, не связанным более никакими обязательствами, начать строить новую жизнь.

— Понимаю. И что это будет?

— Что вы имеете в виду? — недоуменно уставилась на Бекки девушка.

— Новая жизнь. Что он подразумевает под этим?

— Я не знаю подробностей, — медленно проговорила Джил. — Мы никогда не углублялись в эту тему. Его семья владеет несколькими предприятиями, и мне кажется, что Макс будет работать на семью, но только по-другому.

— А дальше что? — не унималась Бекки. — Какое место в своей новой жизни он приготовил для тебя?

Джил не знала ответа на этот вопрос. Именно неопределенность служила главной причиной ее беспокойства и тоски.

— Боюсь, до обсуждения этой проблемы у нас не дошло, — сказала она и грустно улыбнулась.

— Понимаю.

— Послушайте, Бекки, что это с вами? — словно поддразнивая, спросила Джил. — Не вы ли заподозрили, что у нас роман чуть ли не с первого дня, как он у меня поселился? Считали такое развитие событий самым естественным. — Она рассмеялась. — Я уж не говорю о картине, которую вы живописали мне под впечатлением его купания в океане. Насколько помню, Макс произвел на вас впечатление.

Улыбка осветила лицо пожилой дамы.

— Да, он произвел на меня впечатление. И мне не пришлось долго тебя уговаривать бросить вызов общественной морали. Но, если помнишь, — улыбка исчезла с ее лица, она смотрела на девушку с тревогой и сочувствием, — я говорила и о том, что ты рискуешь поранить сердечко. Радость и печаль — неразлучные подруги.

— Я знаю, — вскинула подбородок Джил, — и иду на риск сознательно. Ведь это вы сказали: опыт стоит того, чтобы рискнуть. И оказались правы, — закончила она с грустной усмешкой.

Бекки распахнула глаза во всю ширь, рот у нее сам собой открылся:

— Вот это да! Вот так превращение! Прежняя Джил Марчмонт ни за что бы такого не сказала!

— Прежней Джил больше не существует, — тихо, но твердо, заявила девушка. — Смотрите, к нам идет официант. Так как насчет омаров?

Прошло еще два дня. Уныло накручивая на вилку полухолодные спагетти, Джил с надеждой смотрела на телефон, но он молчал.

Сказав Бекки, что Макс звонит ей каждый день, Джил ошиблась, сегодня он не позвонил.

Вначале Джил думала, что пропустила его звонок из-за ресторана, и в душе ругала Бекки и себя. Но когда он не позвонил ни в один из следующих дней, она встревожилась. Может быть, у него начались осложнения после сотрясения мозга? Или он снова попал в аварию и лежит без сознания, прикованный к больничной койке, не в силах дать о себе знать? Семья его, видимо, ничего о ней не знает.

До сознания ее стало постепенно доходить, что, несмотря на его обещания, несмотря на явную увлеченность ею и желание обладать ее телом, несмотря на его планы на их совместное будущее, она, Джил, оставалась где-то на периферии его жизни, была привлекательным временным спутником, о котором легко забыть. Что он делает день за днем в своем загадочном доме в Сан-Франциско? Какие читает книги, с кем общается? Что представляет собою его работа? Какие у него друзья? И кто та женщина, с которой он говорил тогда по телефону? Вирджиния! Снова и снова она мысленно рисовала красавицу, словно сошедшую с экрана: раскованную, элегантную, ухоженную, эффектно подкрашенную и, вероятно, богатую, обладающую той самоуверенностью, которая свойственна представителям высшего общества и помогает им чувствовать себя свободно в общении с кем угодно и где угодно.

Что она, Джил, могла предложить такому человеку, как Макс Горинг? Мужчине, который завоюет любую женщину, стоит ему только пожелать. Что потянуло его к ней? Наверное, ее невинность. Повинуясь извечному мужскому инстинкту охотника, Макс нашел для себя занятным соблазнить девственницу. От этой мысли у Джил закружилась голова и загорелись щеки.

— Нет! — громко сказала она, и эхо покатилось по пустому дому. — Макс не такой!

Несколькими днями позже он, наконец позвонил. Джил так обрадовалась, услышав его голос, что мигом забыла о сомнениях.

— О, Макс! — выдохнула она. — Я так рада, что ты позвонил. Я уже начала думать, — продолжила она нарочито беззаботно, — что ты угодил в очередную переделку.

— Нет, ничего подобного. — Он казался рассеянным, будто был обременен сотней других проблем. — Я с головой ушел в эти семейные дела, так что для всего остального просто не оставалось времени.

— И как дела?

— Не очень, — последовал маловразумительный ответ, — похоже, я увяз глубже, чем думал. Одно из предприятий чуть не потерпело крах в мое отсутствие, и мне пришлось чертовски нелегко, пока выправлял положение. Проблема в том, что я не лишен чувства ответственности.