Венди Дулиган - Сезон испытаний

Через несколько минут в дверях столовой появилась служанка, объявившая: ужин готов. На стол водрузили судки с соусами, блюда с салатами, роскошную громадную супницу. Все расселись по местам, загремели приборами, зашелестели крахмальными салфетками, зазвенели фужерами с напитками.

Сидя напротив, Тони задумчиво смотрел на Сэнди, расправлявшуюся с коктейлем из креветок. Сам он ел безо всякого аппетита. Одолевали мучительные раздумья. Неужели ничего нельзя поправить и Рыжик снова исчезнет из его жизни? Конечно, он попытается поговорить с ней до ее отъезда, но сможет ли удержать здесь насовсем? Его физически, до дрожи тянуло к ней, хотя именно это в какой-то степени и пугало. Он боялся ее потерять и в то же время обрести.

За коктейлем из креветок последовали суп из устриц, жаркое из каплуна с рисом, зеленым салатом и черным горохом, жареный окорок... Стол ломился от блюд, напоминая застолье королей.

В конце концов, звон приборов стих и смолк совсем. Откинувшись на спинки стульев, гости могли чуть передохнуть перед десертом. Служанка торжественно внесла на блюде воздушную малиново-кофейную шарлотку, женщины шутливо жалобно застонали.

Тем временем Джеймс Матьюс откупорил несколько бутылок шампанского, охлаждавшихся в ведерке со льдом. Сейчас это и случится, подумала Сэнди, исподтишка наблюдая за собравшимися.

— Прежде чем приступить к десерту, — произнес Джеймс, раздавая бокалы, — я хочу предложить тост. За нашу хозяйку, Бетси Тернер, успешную издательницу газеты и общественную деятельницу, любимую мать, уважаемую свекровь и — добавлю — свет моих очей... Надеюсь, все вы разделите со мной ту радость, которую я испытал, когда обожаемая мною женщина согласилась наконец стать моей женой...

Наступила оглушительная тишина. Лица у всех вытянулись от столь ошеломительной новости. Сэнди свою роль непосвященной сыграла замечательно и теперь осторожно наблюдала за остальными. Первым пришел в себя Тони. Он встал и нежно обнял мать, потом пожал руку Джеймсу, приветствуя его от имени семьи.

— Я счастлив за вас обоих, — произнес Тони взволнованно. — Маме уже давно нужен был рядом мужчина вроде вас, Джеймс. Ну, должен сказать, здорово же вы законспирировались!

— Ваша мать настояла, чтобы мы вместе сказали об этом всей семье. Что же касается наших отношений, то старшее поколение никогда не выставляет своих чувств напоказ. В отличие от вас мы суеверны...

Все рассмеялись. Лед был сломан. Теперь, вслед за Тони, остальные члены семьи поздравляли, обнимая мать и пожимая руку Джеймсу. В конце концов, все вернулись за стол и принялись за десерт, но в возбуждении не отдали ему должное. Сам Джеймс не съел даже и кусочка, впрочем, ему было не до того. Его расспрашивали, где они проведут медовый месяц, когда он сам переберется в Брансуик, не жалко ли расставаться со своей газетой в Нью-Йорке? Чуть только одна из сестриц заикнулась об этом, Джеймс Матьюс тут же обернулся к Сэнди.

— Забыл сообщить тебе еще одну новость. Не знаю, правда, как ты к ней отнесешься... Уволен ответственный секретарь «Виндоу». Он умудрился так сверстать очередной номер... по пьянке, разумеется, что терпение мое кончилось. Теперь вакансия свободна, и стоит тебе только захотеть...

Именно к такому посту Сэнди Прайс в свое время и стремилась. Но сейчас, когда могла получить его, всерьез засомневалась.

— Даже не знаю, Джеймс... Не уверена, нужно ли мне браться...

Пожав плечами, шеф наградил ее отеческой улыбкой.

— Если ты, как и я, готова к переменам в жизни, то не заняться ли тебе, наконец, диссертацией? Или приняться за книгу, о которой ты постоянно говоришь... Или вместо Роджера Рида стать редактором «Вечернего Брансуика», остающегося, к огорчению издательницы, без надежного рулевого...

Мне, при всем желании, не удалось бы предложить Рыжику ничего похожего, подумал Тони, внимательно прислушивавшийся к словам будущего родственника и исподтишка наблюдавший за реакцией Сэнди. Как удивительно сочетаются ее внешние данные с характером: независимо вздернутый носик, упрямый подбородок, смышленые глаза. Повадками сущий сорванец, но одновременно до мозга костей — женщина в самом расцвете сил.

А ведь никто из нас отнюдь не молодеет. В самый раз обзавестись ребенком. Ей скоро тридцать, мне тридцать восемь — давно пора позаботиться о потомстве. Близко узнав Сэнди за прожитые вместе годы, Тони легко мог представить ее счастливой от такой перспективы. Вопрос в том, захочет ли она этого? Или не решится изменить привычный образ жизни?..

Нам необходимо поговорить, решил он, на мгновение встретившись взглядом с Сэнди, и тут же отвел глаза, сделав вид, будто поглощен общим разговором о времени и месте предстоящей свадьбы матери.

Немного спустя все члены семьи потянулись во дворик, где общая беседа продолжилась за кофе. Внешне Пэгги и Мэгги проявляли к Джеймсу Матьюсу полное расположение, но Сэнди могла бы поклясться, что внезапное замужество матери обеспокоило их, вернее нарушило тот статус-кво, который сестер устраивал. Вдовствующая мать для семейного клана надежная опора, и совсем другое дело, когда личное для нее становится куда более важным. Впрочем, невестка тут же упрекнула себя за злорадство. Ничего не поделаешь, сестры симпатии в ней не вызывали, особенно расчетливая, жесткая Пэгги.

— Пойдем-ка пройдемся, — услышала Сэнди голос Тони. — Мне надо поговорить с тобой.

Она встрепенулась. Неужели она услышит слова, о которых мечтает, или Тони просто решил поцеловать ее на ночь, не отваживаясь сделать это прилюдно?

— Ладно, — согласилась Сэнди, надеясь на лучшее.

Поднимаясь по дамбе, идущей вдоль бухты Брансуика, в сторону Центр-парка, они лишь держались за руки, не говоря ни слова. И, только оказавшись в тенистой аллее, Тони обнял ее за плечи.

— Каково твое мнение о помолвке матери с твоим шефом?

— Я считаю, это замечательно, — ответила она. — Могу поставить на кон последний цент, что они будут счастливы.

Тут мимо них проскользнула на роликовых коньках белокурая девочка примерно одного возраста с Лизи. Тони задумчиво посмотрел ей вслед, потом тихо спросил:

— А что сделало бы счастливой тебя, Рыжик?..

Да жизнь с тобой, мысленно ответила Сэнди. Но не пара украденных дней и ночей, а всегда. В порыве чувств, внезапно охвативших ее, она уже не могла сдержать слов, рвущихся из души сами собой.

— Просыпаться вместе каждое утро. Ложиться с тобой в постель каждую ночь. Слышать, как ты фыркаешь под холодным душем, злишься, отвечая на телефонные звонки, мурлычишь под нос, когда рисуешь за своим столом...

— Эх, Рыжик...