Марта Поллок - Розовый сад

– Чему ты улыбаешься? – спросил он Флоренс.

– Я подумала, что ты, как всегда, остался в выигрыше. Когда Джиллиан выйдет за Донадье, она навсегда останется в твоем доме. Так что ты не зря назвал ее дочкой, – съязвила Флоренс.

– Не надо цепляться к словам. Она мне падчерица, ну и что из этого? Что это меняет?

Когда они поженятся… Господи, что с тобой?

Константин остановился на полуслове и наклонился к Флоренс, внезапно схватившейся рукой за правый бок. Острая боль пронизала все ее существо. Она вскрикнула и покачнулась. Константин подхватил ее под локоть и бережно повел к выходу.

– Флоренс, дело принимает серьезный оборот!

Вообще-то она всю неделю плохо себя чувствовала. Но, не привыкшая болеть, просто не хотела себе в этом признаваться. Да и когда ей было думать о себе? Сначала на нее разом свалились три свадебных заказа, затем – известие о помолвке дочери, потом – скандал. И все это сопровождалось переживаниями, плохими воспоминаниями, скверными мыслями, дурными предчувствиями… Сколько на свете вещей, и не материальных, готовых истерзать человеческую душу!..

– Как давно начались боли? – Константин пытливо вглядывался в ее посеревшее лицо. – Сейчас пока рано ставить окончательный диагноз, но после тщательного осмотра…

– Никаких осмотров! Не придумывай, Константин! Если уж дело дойдет до обследования, я обойдусь без твоей помощи – это сделает мой лечащий врач.

Боль слегка отступила, тошнота прошла, и Флоренс облегченно перевела дыхание.

Но Константина было трудно переупрямить.

– Твой врач не успеет тебя обследовать, – решительно произнес он, – потому что мы сию же секунду отправляемся в больницу. – Она хотела возразить, но он строго предупредил:

– Не спорь со мной, Флоренс, это бесполезно.

– Но, Константин, о какой больнице может идти речь? Это же смешно. Как раз сейчас…

– Не надо упираться, ты просто не понимаешь всей серьезности положения, – прервал ее Константин. – Вчерашнее шампанское могло смазать истинную картину заболевания. Не берусь пока утверждать с полной уверенностью, но думаю, что у тебя воспаление аппендикса.

Она недоверчиво посмотрела на него. Только этого не хватало! Может, он шутит?

Но Константин явно был не намерен шутить.

– Будем надеяться, что это аппендицит, а не что-нибудь похуже.

Похуже? Но что может быть хуже! Если его диагноз верен, операция выведет ее из строя на несколько недель. Магазин придется оставить на Викторию. А Джиллиан? А отец?

Нет, это просто невозможно!

– Острый аппендицит, – закончив осмотр, уверенно произнесла миловидная женщина-врач, обращаясь к Константину. – Налицо все признаки. Классический случай, прямо как в учебнике.

Флоренс окончательно сникла. «Классический случай». «Прямо как в учебнике»! Что же ей теперь делать?

Во время осторожного, но достаточно болезненного осмотра она старалась не смотреть на Константина. И прилагала поистине героические усилия, чтобы не закричать от боли, но все-таки не смогла удержаться и пару раз вскрикнула…

Когда они наконец доехали до больницы, боль стала такой нестерпимой, что Флоренс начала терять сознание. Словно сквозь пелену она видела, как засуетился персонал приемного покоя, узнав в Константине ведущего хирурга больницы. На вопрос медсестры, как зовут больную, он ответил: «Флоренс Стормволл», – чем вызвал неудовольствие последней.

Но когда он объявил, что приходится ей мужем, силы окончательно покинули молодую женщину и она промолчала.

В смотровую он внес ее на руках, уложил на кушетку и послал за своей ассистенткой доктором Мэйсон для немедленного осмотра пациентки. Доктор оказалась эффектной женщиной лет тридцати семи-тридцати восьми.

Флоренс не удивилась – Константин любил окружать себя красотками.

Но доктор Мэйсон была так внимательна и заботлива, что Флоренс сразу прониклась к ней симпатией.

– Кто будет оперировать? – спросила она Константина.

Он посмотрел на Флоренс, лежащую на кушетке, и пощупал ее пульс.

– Оперировать будешь ты, я проассистирую, – не оборачиваясь, бросил он через плечо.

– Хорошо. – Доктор Мэйсон коротко кивнула. – Пойду распоряжусь, чтобы подготовили операционную.

И она направилась к двери.

– Ничего себе, хорошие у вас тут порядки, – проговорила Флоренс через силу. – Обсуждаете, кто из вас будет меня резать, как будто меня здесь и вовсе нет. А меня вы спросили? Может, я не согласна на операцию?!

– Мне безразлично, согласна ты или нет, – жестко возразил Константин. – Пойми, Флоренс, у тебя острая форма аппендицита. Значит, операцию необходимо сделать незамедлительно, иначе может развиться перитонит, а это уже действительно опасно.

Флоренс знала, что такое перитонит, и не думала всерьез отказываться от операции. Просто ей не понравилось, как эти двое на профессиональном языке совершенно бесстрастно обсуждали, что с ней делать, словно она была неодушевленным предметом, в котором сломалась какая-то деталь, и теперь надо было заняться ее починкой.

– Я не возражаю, я только делаю вам замечание. Учтите, ваши манеры вести беседу у постели больного оставляют желать лучшего!

Она тут же поняла, что ей не стоило этого говорить. Константин улыбнулся, глаза его насмешливо сузились, и Флоренс почувствовала себя неловко. Доктор Мэйсон, замершая в дверях, с любопытством переводила взгляд с Константина на молодую женщину и обратно.

Упрек Флоренс предназначался обоим врачам, но она видела, что Константин воспринял его как выпад в свой адрес.

– Вчера вечером ты была другого мнения о моих манерах, – мягко возразил он.

У Флоренс вырвался легкий стон, щеки залил румянец. Вот к чему привела ее выходка!

Посмотреть на доктора Мэйсон у нее не хватило смелости. Та по-прежнему хранила молчание, видимо ничего толком не поняв из их разговора. А может, считала, что при сложившихся обстоятельствах их перепалка неуместна.

Константин тоже посерьезнел, почувствовав смущение Флоренс.

– Да, доктор Мэйсон, – обратился он к стоящей в дверях женщине. – Надо скорее приготовить операционную.

Когда та вышла, Флоренс умоляюще посмотрела на Константина.

– Я боюсь, – тихим голосом призналась она.

Он протянул ей руку, и она крепко сжала ее ладонями. Выражение его глаз смягчилось, и Константин грустно улыбнулся.

– Знаешь, ты напоминаешь мне маленькую испуганную девочку. Ты выглядишь сейчас значительно моложе своей дочери. Ты…

– Боже мой, Константин, я совсем забыла об отце! Он, наверное, до сих пор сидит в приемном покое. Как же он доберется домой? – вдруг вспомнила Флоренс. – Он не станет искать такси, отправится пешком!