Линда Инглвуд - Огненный цветок

— Раз все в порядке с работой, — несколько занудно продолжал Бертолд Гринвуд, — значит, это личное. И если беспристрастный собеседник сможет послужить тебе громоотводом, то действуй, не стесняйся. Я готов к любой личной информации. Обещаю сопереживать и не дергаться. Итак, кто тебя обидел после смерти мужа?

— Нет-нет, не стоит напрягаться, — торопливо засопротивлялась она, стараясь скрыть испуг за иронией. — Спасибо, добрый мистер Гринвуд!

Разве могла она рассказать ему обо всех своих душевных муках? И дело тут вовсе не в том, что ее кто-то обидел после кончины Норберта. А в том, что она прожила довольно долгий отрезок жизни, как бабочка в коллекции. Все ею любовались, хвалили, а она оставалась ко всему безучастной. Пусть написаны горы неплохих статей, пусть ее работы ждут читатели... А где же смысл жизни, где дети, уютный свет по вечерам в гостиной, где простые, человеческие радости? Норберт не мог дать ей всего этого. И теперь она нервничала и тосковала, потому что чувствовала, — проходит жизнь, дни утекают...

Она улыбалась. Как истинная американка Дженифер умела держать улыбку. Эта способность всегда выручала ее, помогая скрывать то, о чем ей не хотелось говорить. Мол, все замечательно, нет проблем, видите мои коралловые губы, ослепительные зубы?!

С минуту Бертолд не сводил с нее глаз, будто впервые увидел, потом пожал плечами и встал.

— Ладно, я все понял. Молодец, ты сама себе доктор. На всякий случай буду к тебе заглядывать, чтобы убедиться, что все в порядке и что ты продолжаешь улыбаться, вот так же, как сию минуту. Если понадоблюсь, ты знаешь, где я остановился. А вообще в Линневорде меня просто отыскать по номеру в телефонной книге.

7

Следующим утром Дженифер отправилась в другой городок, что лежал в пятидесяти милях севернее, если ехать по федеральному шоссе.

Там жил двоюродный брат ее умершего мужа — Ларри Стоун, фармацевт по профессии. Ей захотелось навестить его и заодно кое-что купить в супермаркете. На самом же деле главным стремлением для нее после вчерашнего разговора с Бертолдом было не засиживаться на месте, не поддаваться тяжелым мыслям, изнурительным размышлениям о будущем.

Надо повидаться с Ларри, убеждала она себя. Хотя и видела его всего дважды. Один раз на похоронах Норберта, а второй — год назад, когда этот дальний родственник специально приезжал в Линневорд, чтобы встретиться с ней, и намекал, что был бы рад, если бы их судьбы соединились. Правда, она тогда не придала этому намеку никакого значения. Но, как знать, а вдруг вовсе не пожарник, а именно фармацевт ее судьба?

Оказавшись в городке, Дженифер прежде всего остановилась у аптеки. Дело в том, что номер дома и название улицы, на которой жил мистер Ларри Стоун, остались вместе с записной книжкой в Линневорде. А где, как не в аптеке, лучше всего можно узнать точный адрес местного фармацевта?

И она не ошиблась. Ей сказали, где он живет, и даже записали все это на всякий случай — а вдруг леди забудет? — на рецептурном бланке.

— Благодарю вас, вы очень любезны, — приветливо улыбнулась она служащему и, выйдя на улицу, опять села за руль джипа. Смешно все-таки, подумалось ей. Может быть, адрес Ларри, записанный на рецептурном бланке, и есть лекарство, способное дать ей стимул к новой жизни?

Но, увы, двоюродного брата покойного Норберта не оказалось на месте. Аккуратный белый дом с мансардой был пуст. Во всяком случае, никто не откликнулся на несколько довольно-таки продолжительных звонков в дверь. Чтобы убедиться в том, что это действительно так и на сей счет не может быть никаких сомнений, она заглянула во двор, проверила, не стоит ли там машина?

Ее там не было. Очевидно, хозяин дома уехал по делам. Мало ли их у него в другом городе, а может быть, и в соседнем штате? Дженифер поймала себя на том, что даже рада этому.

Хорошо все-таки, что так вышло! — с облегчением подумала она. Ведь ей пришлось бы затевать с Ларри некий светский разговор, объяснять, почему ее сюда занесло, сочинять что-то про случайную встречу... И вообще, кто сказал, что в жизни ей так уж необходим этот Ларри Стоун — въедливый, заикающийся, рыжеватый фармацевт?

Опустившись на сиденье деревянных качелей, которые висели на старом крючковатом дереве, она оттолкнулась и поджала ноги. Бертолд Гринвуд, вот кто ей нужен, вот к кому невольно возвращались ее мысли! Как хорошо качаться, почти как детстве, и успокаиваешься заодно, подумалось ей.

Она вынула из сумочки открытку, решив все же оставить дальнему родственнику, с которым, возможно, и не увидится больше никогда, хотя бы пару строчек. Глупо так просто приехать, позвонить в закрытую дверь, покачаться на качелях в чужом пустом дворе и отбыть восвояси...

Кстати, она сказала Ларри, когда видела его во второй раз, что хотела бы как-нибудь избавиться от коллекции жуков и бабочек, доставшейся ей от Норберта. И ухаживать она за ней не умеет, и вообще испытывает массу неприятных ощущений от такого громадного количества мертвых насекомых в доме.

— Дженифер, а знаете ли вы, что эта коллекция дорого стоит? Это же настоящий клад! — вкрадчиво поинтересовался двоюродный брат покойного мужа.

— Может быть, — пожала она плечами. — Это дела не меняет. Но раз я обладаю кладом, тогда помогите мне его выгодно продать.

Помнится, Ларри несколько подобострастно, старомодно поклонился ей и угодливо произнес:

— Всегда к вашим услугам, миссис! Рад вашему предложению. Я найду подходящего эксперта.

Потом вечером он повез Дженифер в дорогой ресторан, начал говорить ей комплименты, смотреть на нее с восторгом и в конце концов изрек что-то, отдаленно напоминающее предложение руки и сердца, и попросил ее хорошенько об этом подумать.

— Не забывайте меня, Дженифер! И коллекцию вашу пристроим, и совместное счастье обретем.

А, собственно, зачем ей было о нем помнить? Человек, каких тысячи. Ничем не тронул ее сердца, да и внешне не понравился. Понятно, почему Норберт почти никогда не вспоминал о его существовании: фармацевт он и есть фармацевт! И похоже было, что не она сама, а энтомологическая коллекция пробудила в нем чувства...

Не переставая тихо раскачиваться, Дженифер грызла кончик авторучки. И уже жалела, что говорила с Ларри Стоуном по поводу коллекции Норберта.

Черт побери! Что можно было написать на почтовой открытке человеку, которого совершенно не знаешь? Сообщить о чудесном отдыхе у лесного озера? А зачем? Как глупо все это выглядело бы! Дженифер решительно тряхнула головой и нацарапала следующее: «Привет. Была проездом. Всего доброго! Дж. Стоун».

Она спрыгнула с качелей и отправилась по дорожке к закрытой двери дома. Если бы Бертолд увидел ее тут, то, наверное, от души рассмеялся бы, подумала весело она. И обязательно отпустил бы какую-нибудь шутку на этот счет.