Элли Крамер - Уроки любви

– Что-то не так, ковбой? У тебя не получается бизнес? Или прекрасная Вивиана охладела к твоему скромному обаянию?

– Не смейся, Джузеппе. Мне совсем не до смеха.

– Ого! У богатых свои причуды. Ладно, все, молчу. Ты приехал на массаж, маникюр, макияж – или как?

– Или как. Я приехал… поговорить.

– Со мной?

– Видишь ли, так уж получилось. Я знаю, у тебя много дел, но… поговорить-то мне как раз и не с кем, кроме тебя.

Жозеф помрачнел, слез со стола, на который было взгромоздился, и пересел в кресло.

– Ты меня пугаешь, парень. Что все-таки случилось?

– Я хочу уехать.

– Что-о? Ты, часом, не ударился головой, когда вылезал из постели Вивианы?

Шейн вскинул на Жозефа помертвевший от ярости взгляд.

– Откуда ты взял…

– Спокойно. Не смотри на меня так, я вовсе не сплетник. Хотя сплетни про вас кипят, как спагетти в горшке. Верховодит, разумеется, Дикси Сеймур. Ты здорово прижал ей хвост, она до сих пор шипит, как кошка.

– Жозеф, я…

– Шейн, я работаю с людьми, как ни пошло это звучит. Мне достаточно посмотреть на человека, чтобы понять, влюблен он, разочарован в жизни или, скажем, просто страдает несварением. Про вас с Ви все ясно без слов. Она льнет к тебе, как вьюнок к дубу, глаза у нее светятся, а ты смотришь на нее, как католик на дарохранительницу. Вы завтракаете в «Колизее», кормите друг друга клубникой и думаете, что этого никто не видит. Могу только пожать плечами и сказать на это – вы ошибаетесь. За вами следят сотни глаз, десятки мозгов усиленно работают и делают выводы. Заметь, не всегда доброжелательные. Мне, в отличие от большинства, вы оба более чем просто симпатичны, я вас обоих неплохо знаю, так что мое фривольное заявление – не результат выслушивания сплетен, а собственный вывод из сложившейся ситуации. Если хочешь, я извинюсь, и покончим с этим. Так что с тобой? Куда ты собрался?

– Я… У меня ничего не получается.

– Неправда. Тебя похвалил один мой клиент, а он хвалит молодых бизнесменов приблизительно раз в десять лет. Фаррелл от тебя в восторге, а значит, Марго тоже. Вивиана… или мне нельзя упоминать это имя?

– Джузеппе, не язви. Я плохо выражаю свои мысли, только и всего. Дело не в бизнесе, там все ясно. Раз уж макак учат работать на ЭВМ, то и меня можно научить бухучету. У меня не получается жить, как все они.

– Почему? Ты – миллионер.

– Да. Я – миллионер. И мне надоело им быть. Когда я зарабатывал четыре сотни в месяц, я гордился собой. Я откладывал на телевизор, на новое ружье, на мотоцикл, я мог позволить себе пропустить кружку пива в субботу и с удовольствием ходил в кино по воскресеньям…

– Не пугай меня! Неужели ты спустил свои миллионы и живешь на хлебе и воде?

– Я зарабатывал своим трудом и тратил то, что заработал. В этом был интерес. Теперь я могу купить тысячу цистерн пива, линию по производству мотоциклов и оружейный склад – но мне не хочется этого делать.

– Бедный!

– Да нет же, Жозеф, не бедный. Я делаю то, что велит Фаррелл, я даже сам принимаю некоторые решения, но мне совершенно не хочется этим заниматься. Зачем? В стране и без меня полно таких фондов, в них просто прокручиваются большие суммы денег, чтобы превратиться в еще большие. Моего труда в этом нет.

– Шейн Кримсон! Вы – социалист!

– Не можешь нормально разговаривать – черт с тобой. Просто послушай. Дома, в Соммервилле, я был лучшим автослесарем на всю округу. Могу собрать и разобрать любую машину, починю любой трактор. Это я умею и люблю. Все, что я делал дома, было нужно людям. Все, что я делаю здесь, не нужно никому.

– Погоди. Ведь, насколько я знаю, ты занимаешься благотворительностью. Разве это не для людей?

– Для людей – это когда берешь в руки деньги и отдаешь их вдове с тремя детьми. Для людей – это когда приезжаешь на трейлере с оборудованием в приют и делаешь ремонт. Для людей – это когда накормишь двадцать пять КОНКРЕТНЫХ бездомных. А Фонд Марго Олшот – это не для людей. Это для престижа. Никто не видит этих денег, они плавно перетекают из одного банка в другой, а мне капают проценты. Выходит, я же еще и наживаюсь на благотворительности.

– Я ошибся. Ты – не социалист. Ты – коммунист. И революционер. Что ж ты хочешь? Разбросать деньги по городу? Что можно сделать против системы?

– Я, кажется, уже сделал.

– Шейн! Не пугай меня, я пожилой человек…

– Я перевел половину суммы на счет в банке моего городка. Этого хватит, чтобы разобраться со всеми тамошними бедами. И на дорогу, и на больницу, и на новые дома. А вторую половину… Я попросил представить мне информацию по самым нуждающимся детским приютам. Подчиненных у меня много, так что скоро она у меня будет. Из них я выберу наибеднейшие, лично объеду их все и сам составлю список того, что им необходимо в первую очередь. Понимаешь? Не лишний йогурт на завтрак, а протекающая крыша. Не плюшевые игрушки малышам, а зимнюю обувь для каждого, включая на вырост.

Жозеф грустно покачал головой.

– Шейн, ты не знаешь, за что берешься. И потом, это ведь капля в море…

Шейн улыбнулся.

– Жози, никто не может спасти ВЕСЬ мир в одиночку. Помогать всем – не помочь никому. Но если я решу проблемы хотя бы двух-трех детских домов, я буду знать, что потратил деньги и время не зря. А премии одаренным флейтистам из колледжа в Кентукки меня не интересуют. Как и гранты для молодых физиков.

– Тебе не жалко молодых физиков? Ты злой!

Наконец-то Шейн расхохотался.

– Знаешь, Жозеф, если уж у них хватило мозгов, чтобы выучить этот дьявольский предмет настолько хорошо, чтобы поступить в университет, то и на жизнь они смогут заработать. А вот пятилетние сироты без сапог зимой не проживут.

– Держу пари, всех окрестных попрошаек ты уже осчастливил, Как ты думаешь, они сразу пропили твои денежки, или нет?

– А меня это мало волнует. Я дал им шанс. Думаю, каждый человек этого заслуживает. Вдруг именно его им не хватало для того, чтобы вернуться к нормальной жизни?

– Что же, я рад.

– Чему? Ты же издевался надо мной.

– Я всегда так разговариваю. А рад я тому, что ты принял решение. Так что же тебя мучает?

Шейн посмотрел в глаза Жозефу таким лучистым и открытым взглядом, что визажисту стало не по себе.

– Так ты же догадался. Это из-за Вивианы.

– Так. Добрались до главного. Что с ней?

– С ней ничего. Но она – Олшот. А я – ковбой.

– Однако она выбрала тебя, а теоретически могла купить даже принца Монако.

– Дело не в том, кого выбрала Ви. Через пару недель, может, через месяц, я уже не буду миллионером. Разумеется, я оставлю себе небольшую сумму, да и работы у меня будет побольше, но вот к Ви это уже не будет иметь никакого отношения.