Патриция Хорст - О ком грустит Пьеро

Дверь с грохотом захлопнулась перед его лицом, и Дэвид медленно спустился по лестнице на дорожку, ведущую к воротам. Оглянувшись, он успел заметить в окне профиль Кэтрин, но тотчас же тяжелую штору задернули и видение исчезло.

Происходило что-то странное и страшное. О каких обманах говорила Элис? И когда она успела узнать о Маргарет? Дэвид мучительно пытался собраться с мыслями, но боль в висках становилась все сильней. Он пошатнулся и, потеряв равновесие, упал на сырую траву. В сердце словно вонзился зазубренный нож. Он стиснул зубы, чтобы не застонать, и приподнялся на дрожащих руках.

Надо было встать, но ничего не получалось. Не понимая, что с ним происходит, Дэвид уперся ладонями в землю. На мгновение мелькнула мысль, что это конец, и показалось, будто небо стремительно опускается на него. Он закричал, призывая Кэтрин, но не услышал собственного голоса. В глазах потемнело, во рту появился солоноватый привкус крови, и Дэвид потерял сознание.

Очнулся он в незнакомой комнате на диване, из-за двери доносились приглушенные голоса.

— Что сказал врач?

— Нервное истощение. Ну, что я тебе говорила? Не стоило поступать с ним так жестоко!

— Почему ты его защищаешь? Тебе мало этой подлой лжи, да? Думаешь, мне приятно было услышать от Натали, что он сел в машину к Маргарет? А его спина? Он же весь в царапинах! Что это, по-твоему, значит?

— Не спеши с выводами! Ты же видишь, в каком он состоянии…

Дэвид перевернулся на спину и снова закрыл глаза. Ему хотелось умереть, исчезнуть навсегда из этого мира. Почему именно сейчас все, что бы он ни сделал, оборачивается против него? И как оправдаться перед Кэтрин, доказать, что между ним и Маргарет ничего не было, если он и сам в этом не уверен? Проклятая жизнь! Она расставляет такие хитрые ловушки, что и сам не замечаешь, как оказываешься в них, запертый и беспомощный.

Дверь приоткрылась, и в проеме появился женский силуэт.

— Мистер Колбери? — негромко спросила Элис. — Вам лучше?

— Да. — Он встал и только тогда заметил, что раздет. — Извините! Где мои вещи?

— Рядом, на стуле. — Она отвернулась и продолжила раздраженным тоном. — Что это с вами? Падаете в обморок на моем газоне, как впечатлительная барышня, заставляете всех волноваться…

— Где Кэтрин? — перебил ее Дэвид. — Я должен поговорить с ней!

— Должен! Вы должны сейчас же покинуть мой дом и вернуться к себе. Как следует выспаться и хорошенько все обдумать, — резко сказала Элис. — На вас же смотреть страшно!

— Где Кэтрин? — настойчиво повторил он.

— Уехала домой. — Заметив его порывистое движение, она добавила более мягким тоном: — Боюсь, в ближайшие дни вы с ней не встретитесь. Она… В общем, бедняжке очень плохо, и все из-за ваших дурацких выходок.

— Если вы о Маргарет…

— Это не мое дело, мистер Колбери. — Элис решительно взяла его за руку и подвела к двери. — Я беспокоюсь лишь за Кэтрин, остальное меня не касается. Вы так запутались в собственной лжи, что вряд ли сумеете оправдаться. Но… — Она вдруг замолчала на мгновение и договорила шепотом: — Возможно, у вас еще есть крохотный шанс. До свидания.

Дэвид молча кивнул и медленно, рассчитывая каждое движение, направился к машине. Он чувствовал себя намного лучше, в голове прояснилось. Но о какой лжи постоянно упоминала Элис? Ему и в страшном сне не могло бы присниться, что Кэтрин видела его в больнице у Мэри и знает, кем он приходится Эрни, об этом он даже не думал.

Уже подъезжая к отелю, Дэвид вспомнил, что должен был отдать распоряжения о похоронах Мэри и, резко вывернув руль, отправился в больницу. К его огромному удивлению, доктор сказал, что уже получил необходимые распоряжения.

— От кого? — с изумлением спросил Дэвид.

Он был единственным человеком, кто навещал Мэри. Ее старые приятели, едва услышав о болезни, исчезли и даже не потрудились прислать хотя бы букет цветов или записку. Знакомые же не столь близкие, не застав ее несколько раз дома, решили, наверное, что Мэри отправилась куда-нибудь искать свое счастье. А больше у нее никого, кроме Эрни и Дэвида, не было.

— Мне позвонила какая-то женщина, ее подруга. — Доктор перебирал на столе какие-то бумаги и с любопытством поглядывал на Дэвида. — Она даже передала с посыльным чек на оплату всех расходов.

— Она хотя бы представилась?

— Нет, но ведь это и не обязательно. Здесь больница, а не полицейский участок.

— Благодарю вас.

Дэвид нетвердой походкой вышел из кабинета. Что-то происходило вокруг него, а он никак не мог разобраться, что именно. Одно он знал точно: у Мэри никогда не было приятельниц, которые добровольно расстались бы с такой суммой денег. Значит, это посторонний человек, но как узнать, кто?

Безумный, переполненный событиями день, подходил к концу, и солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя на небе розоватый отблеск. Дэвид подумал, что необходимо выяснить хотя бы одно: что произошло вчера между ним и Маргарет. Он долго колесил по улицам, пытаясь вспомнить дорогу, потом, уже почти отчаявшись, разглядел из-за высокой ограды белые стены ее коттеджа.

Маргарет сидела в шезлонге на газоне, светлое платье выделялось в темноте, в бокале позванивали кусочки льда. Увидев Дэвида, она вкрадчиво улыбнулась: целый день ее мучили опасения. Но, похоже, с ним все было в порядке, и, значит, можно попробовать еще раз познакомиться поближе. Вчерашнее ее возбуждение вернулось, и, ощущая в теле приятную истому, она поманила Дэвида к себе.

— Как мило, что ты зашел, — прошептала Маргарет, протягивая ему руку для поцелуя. — Тебе ведь понравилось наше свидание, правда?

Дэвид неловко кивнул и опустился на стул рядом с ней. Он не знал, как лучше начать разговор, чтобы у нее не возникло подозрений. Не мог же он, в самом деле, открыто спросить, переспали они вчера или нет.

Маргарет провела ладонью по его осунувшемуся лицу и торжествующе усмехнулась: он ничего не помнил. Этим можно было воспользоваться, и она не собиралась во второй раз упускать такой шанс. Дэвид будил в ней жгучее желание, его мускулистое тело, сильные руки и особенно чувственный рот просто сводили с ума. А для холодной и расчетливой Маргарет собственные прихоти были важнее всего: не умея любить, она восполняла отсутствие настоящей нежности бурными упражнениями в постели.

— Пойдем в дом, я замерзла. — Она увлекла Дэвида за собой в узкую, задрапированную синим бархатом комнату, большую часть которой занимала огромная софа. — Присаживайся, милый, я сейчас принесу шампанского.

Дэвид огляделся по сторонам, чувствуя себя неуклюжим испуганным подростком, впервые оставшимся наедине с женщиной. В Маргарет была какая-то непонятная магическая сила, подавлявшая волю и не дававшая возможности долго сопротивляться. Но он не собирался задерживаться здесь: надо только выяснить, что произошло вчера, и объяснить, что ничего большего не будет.