Патриция Хорст - Искушение

— Помогите мне, пожалуйста, подобраться к столу! Сама я этого сделать не могу, в чем вы только что убедились.

Ухватившись за предоставившуюся ей возможность, Мэри скользнула на свободное место и прошептала:

— И о чем же вы так оживленно беседовали все утро, Патрик?

Он пожал плечами.

— А, да так просто, некая сумасшедшая идея, с которой явилась Минна. Ничего такого, что было бы интересно для тебя.

Но Мэри пребывала не в том настроении, чтобы от нее можно было отделаться таким ничего не значащим ответом. Если их отношения имеют хоть какой-то шанс на дальнейшее развитие, они должны строиться на равенстве и взаимоучастии.

— Мне интересно все, что касается тебя! — поспешно ответила она и добавила про себя: «Особенно когда это требует таких тесных и продолжительных консультаций с вдовушкой Стар».

Патрик как раз собирался отпить глоток воды, но при этом ее замечании поставил тяжелый хрустальный стакан на стол и пристально посмотрел на нее.

— Уж не собираешься ли ты давить на меня, Мэри?

— А разве у меня нет такого права? — огрызнулась она в ответ, сознавая, что совершает тактическую ошибку, но не в силах остановиться. — Или то, что произошло между нами прошлой ночью, было всего лишь отвлекающим маневром с твоей стороны?

Его голубые глаза посуровели.

— На данной стадии никто из нас не имеет никаких прав по отношению к другому, Мэри Клэр. Все, что пока существует между нами, это возможности, и они вряд ли расцветут буйным цветом в атмосфере недоверия и ревности. Христа ради, перестань закатывать мне сцены, потому что я их не терплю!

— Какие-нибудь проблемы на вашем конце стола? — приплыл к ним сладкий голосок Минны, пронизанный плохо скрытым любопытством.

Но Патрик не попался на удочку, и лицо его осталось невозмутимым.

— Да, — сказал он и откинулся на спинку стула. — Мэри Клэр хочет знать, о чем мы говорили все утро. И я не вижу причин, почему бы не рассказать ей об этом.

Минна посмотрела на него с наигранным сочувствием.

— Не думаю, что от этого будет какой-нибудь вред. Дорогая, — прощебетала она, старательно обращаясь к стене позади Мэри, — «Виллидж ньюс» устраивает каждый год нечто вроде благотворительной вечеринки, на которой мы чествуем людей, внесших весомый вклад в процветание нашего города. Это своего рода благодарность за деятельность, которая выходит за пределы их обычных обязанностей. И я провела все утро и добрую половину вчерашнего вечера, пытаясь убедить Патрика, что он заслуживает признания за ту роль, которую сыграл в спасении от пожара людей и чудесного старого дома по соседству. — Она сделала небольшую паузу. — И Дэвид тоже, конечно. Для всех нас они являются местными героями. Вот, собственно, и все, дорогая. Как видите, это вовсе не касается вас.

— Чепуха! — вмешалась в разговор Дороти. — Это касается всех нас. Ах, Мэри Клэр, если бы ты знала, какие это чудесные вечера! Их начали устраивать около пяти лет назад, насколько я помню, и все, кто что-нибудь да значит в Нью-Виллидж, собираются там, чтобы продемонстрировать им свою поддержку. А нам, женщинам, предоставляется прекрасная возможность разодеться в пух прах.

Так вот в чем дело! Стало быть, Минна решила безраздельно завладеть вниманием Патрика на этом вечере. Но Мэри, как известно, не собиралась сдаваться без боя. Одарив Дороти своей самой сладкой улыбкой, она промурлыкала:

— О, я ни за что не упущу подобной возможности, миссис Мэйн. Особенно если речь идет о вечере, на котором будут чествовать Патрика и Дэвида. Как мило, что были предложены именно их кандидатуры!

Патрик чуть не подавился при этих словах, а у Минны был такой вид, будто она сейчас задохнется.

После обеда, когда обе бабушки отправились отдохнуть, а Мэри принялась загружать посудомоечную машину тарелками, Минна перехватила ее.

— Вы забыли вот это, — сказала она, врываясь на кухню и с грохотом ставя фарфоровую супницу на стол из сосновых досок.

— Ах да, конечно, — отозвалась Мэри, прекрасно понимая, что появление здесь Минны не имеет ничего общего с образцовым ведением домашнего хозяйства. — Спасибо, что вы принесли ее.

— О чем речь, дорогая! Меня всегда интересовали кухни. Они могут так много рассказать о людях, которые работают в них, вам не кажется?

Она посмотрела на отполированные до блеска медные горшки, свисавшие с потолка, связки чеснока, подвешенные на веревочках к полкам на стене, потом опять перевела взгляд на Мэри, и в нем явственно читалось сочувствие к несчастной Золушке.

— Видите ли, я просто обязана сказать вам одну вещь… Я знаю, что вы прибыли сюда с благородной целью чем-нибудь помочь вашей несчастной бабушке и, очевидно, совершенно не готовы к чему-либо такому… ну, скажем так, элегантному, как вечер, о котором мы говорили за обедом.

— Не больше, чем я была готова к тому, что в Монжуа случится пожар, — заметила Мэри.

— Вот именно. А так как я уверена, что вам не захочется чувствовать себя неловко, считаю своим долгом предупредить вас: местные жители относятся к этому событию достаточно серьезно и стараются одеться соответствующим образом.

Она взглянула на Мэри со смешанным чувством жалости и неодобрения, не преминув отметить, что на ней все та же хлопчатобумажная юбка, что была вчера.

— Я не хочу никого обидеть, дорогая, когда говорю, что ваш наряд едва ли будет соответствовать значимости события. А кроме того… на наши вечера приглашаются только видные члены общины.

Вся сцена так отдавала привкусом плохой мыльной оперы, что Мэри чуть не рассмеялась.

— Я не считаю себя здесь посторонней, Минна, — сказала она. — Моя бабушка — как раз тот самый «видный член общины» Нью-Виллидж и была таковой многие годы…

— Очевидно, ваша бабушка тоже будет приглашена, — вкрадчиво перебила ее Минна. — Но все это связано прежде всего с Мэйнами, которые, насколько я понимаю, не имеют к вам никакого отношения.

— Мэйны были частью моей жизни столько, сколько я себя помню. Мои связи с ними — и фактически со всем городом — уходят корнями в далекое прошлое. — Мэри поставила последнюю тарелку в посудомоечную машину, закрыла дверцу и колко заметила: — А вашего имени я что-то прежде не слышала. Когда вы приехали в Нью-Виллидж, Минна?

— Три года назад, вскоре после того, как умер мой муж. Я чувствовала необходимость оставить все горькие воспоминания позади и начать новую жизнь…

— Я вернулась сюда по той же причине.

— Понятно, — в голосе Минны было полно яда, — и я полагаю, что появление на нашем ежегодном приеме без приглашения вы рассматриваете как часть процесса восстановления в правах?