Вайолет Уинспир - Запретная страсть

Они полакомились fritto misto, блюдом, состоящим из смеси жареных креветок, скампи, крабов в мягких панцирях и сардин. За ним последовали petti di polio – куриные грудки с крошечным зеленым горошком и картофелем. Ник настоял на том, чтобы Делла отведала и десерт, сказав, что иначе его итальянское чувство гостеприимства будет не удовлетворено, поэтому она также съела сочные лимонные блинчики и выпила чашку кофе со сливками.

За ленчем Ник немного расслабился, и, облокотившись на дамбу, окружавшую кафе, он улыбнулся при виде сказочного неба над Венецией.

– С птичьего полета Венеция имеет форму сердца, – заметил он, зажигая сигару и выпуская дым в прозрачный голубой воздух.

Делла не оспаривала его утверждение; немного позже они отправились в Corte della Seta, Двор шелка, где Делла не смогла удержаться от соблазна и купила отрез красивого шелка темно-лилового цвета, из которого могло получиться замечательное платье. Ник хотел заплатить за него, но она твердо заявила, что хочет получить удовольствие от самостоятельной покупки сувениров на память о Венеции.

– Где я могу купить венецианский кубок? – спросила она. – Мне хочется что-нибудь необыкновенное… для друга.

– Мне кажется, я знаю такой магазин, – ответил Ник и привел ее на маленький шумный рынок, где она залюбовалась разноцветными фруктами, рыбой, разложенной на зеленых листьях, огромными горками сыра и золотистыми дынями с шершавой кожицей. За крошечными окнами скрывался антикварный магазин – маленькая сокровищница, полная стекла, меди и старинных украшений. С помощью Ника Делла наконец остановила свой выбор на муранском кубке из такого тонкого стекла, что его пришлось упаковать в несколько слоев папиросной бумаги, а затем уложить в коробку, наполненную соломой.

Они уже уходили из магазина, когда Ник вдруг остановился, чтобы полюбоваться старинным флорентийским браслетом. Он купил браслет и положил его в карман пиджака, и Делла предположила, что это подарок для его знакомой.

Они снова вернулись к колокольне, которая казалась Делле одухотворенным существом, согретым всеми теми людьми, которые проходили здесь через арки и стояли под каменными ангелами и горгульями, украшавшими стены. По широкой мостовой piazzetta, между ногами людей, разгуливало множество голубей, они раздували плюмажи и ворковали. Пара монашенок в широких чепцах водили за собой стаи послушниц по аркадам и галереям, украшенным скульптурами и резьбой на религиозные и военные темы.

Делла была счастлива провести этот день с Ником. Она с большим интересом прислушивалась к его рассуждениям о Венеции. В разговоре Ник старался не касаться своих воспоминаний, связанных с этим городом, и только изредка она замечала в его глазах отблеск затаенного огня.

Они беседовали о Дездемоне, ведь легенда о ней была еще жива в Венеции, где в стародавние времена мавры владели роскошными дворцами и золотоволосыми венецианскими рабынями. Это были дни веселых регат на Большом канале, с парадом куртизанок и костюмированными сатурналиями. Все это Делла очень живо представляла себе, стоя рядом с Ником на балконе фонарной башни, на которую они поднялись на лифте. Под ними громоздились позолоченные купола, красные черепичные крыши и узкие шпили церквей.

День был такой безоблачный, что на севере они могли заметить сверкающие пики Альп.

Отсюда открывался незабываемый вид на город, утопавший в кружеве каналов, которые с высоты казались зелеными, словно жадеиты. Сказочный город с сотнями мраморных дворцов и тысячами каналов. Город колоколов, птиц и церквей с такими странными названиями, как, например, церковь Босоногих монахов.

– Венеция всегда необыкновенна, – вымолвил Ник, облокотись на перила балкона. – Она завоевывает самые жестокие сердца. Ее лейтмотив – это печаль великой красоты, обреченной на гибель. Подобно определенным женщинам, Венеция – это то место, которое помнят сердцем. Ей недостает богатства Рима, холмистого величия Тосканы, бархатного очарования Флоренции, но вместо этого она обладает собственным мистическим очарованием. У нее есть душа!

Здесь, на башне, Делла почувствовала на себе магическое воздействие захода солнца, или capolovoro, как его здесь называли. Пока золотисто-красное солнце опускалось в отдаленную лагуну, небо медленно приобретало полупрозрачный зеленый оттенок, а купола и шпили, казалось, были мягко очерчены золотым карандашом.

В город проникли сумерки, и на прибрежных домах загорелись фонари, отражавшиеся в воде каналов. Далеко вдали виднелся их лайнер, освещенный огнями. Звук его гудка разнесся над водой, подобно зову Кассандры.

– Пора возвращаться. – Ник взял Деллу за руку, и они вошли в лифт, который мгновенно опустил их с небес на землю. Но он не повел ее к моторным лодкам, которые быстро наполнялись другими пассажирами. На своем живом венецианском диалекте он окликнул одну из прелестных расписных лодок, над ней тут же были подняты паруса с изображением знаков зодиака.

– Эти лагунные лодки называются bragozzi, – сказал Ник, опускаясь рядом с Деллой на сиденье. – Нельзя покидать Венецию на моторной лодке.

Девушка улыбнулась, но ничего не ответила, так как ее голос мог выдать ее смятение. Они заскользили по лагуне, постепенно погружаясь в тень, и Делле показалось, что она одета в подбитый соболями бархат, а Ник – в тунику и рейтузы.

Словно пытаясь усилить это волшебство, мужчина, управлявший лодкой, запел печальным мягким тенором: «Maridite, maridite, donzella. Che donna maridada, e sempre bella».

Делла часто пела по-итальянски, поэтому она поняла слова песни. Она отвернулась от Ника и сделала вид, что поглощена разглядыванием звезд, блестевших в темном жадеитовом море. «Выходи замуж, выходи замуж, девушка, замужняя женщина так прекрасна!» Делла обрадовалась бризу, остудившему ее щеки. Неужели лодочник вообразил, что они с Ником влюбленная пара? Она ощущала, как ее сердце бьется словно сумасшедшее, и, даже когда они поднялись на борт «Звезды», ее встревоженные чувства не успокоились. Перед тем как позволить ей удалиться в свою каюту, Ник тихо сказал:

– Вы должны принять это от меня, Делла, на память о нашем пребывании в Венеции. – Он взял ее за запястье и застегнул на нем флорентийский браслет.

– Ник…

Ее протест был быстро остановлен прикосновением его пальцев к ее губам.

– Носите его, он вам идет. Час спустя Делла все еще не снимала браслет. Она стояла у иллюминатора в халате, не чувствуя сил, чтобы переодеться к ужину. Она никак не могла расстаться с воспоминаниями об этом дне и, глядя из окна на огни корабля, отраженные в воде, с неохотой думала о том, что пора присоединиться к другим пассажирам. Они будут разговаривать и смеяться, обсуждая свою экскурсию в Венецию, но ее собственные впечатления были слишком глубоки, чтобы передавать их в легкой беседе.