Джессика Стил - Правдивый лжец

– Ты слишком добра ко мне, – протянул Макс, заставив ее сердце стучать сильнее, и, прихрамывая, вышел из кухни.

Элин задержалась после его ухода. Она так любила его, и вот Господь смилостивился над ней – должно быть, нарочно все подстроил. Впереди у них вечер наедине. Но всю ее пробирала дрожь от смущения.

Она сполоснула чашки и занялась уборкой на кухне. Судя по звукам в гостиной, Макс перешел туда, а не лег в постель, чтобы дать отдых ноге, как можно было предположить.

Элин еще раз обследовала холодильник и сделала вывод, что Макс собирался питаться преимущественно вне дома. Она подвергла осмотру шкаф. Макароны с тертым сыром и чипсы из морозильника не порадуют его гурманскую душу, но ничего другого в его желудке за ужином не окажется.

Взглянув на часы, она с удивлением обнаружила, что уже больше четырех. Почувствовав непреодолимую потребность увидеть его, она покинула кухню, тихую пристань, ради грозящей опасностями гостиной. Как оказалось, Макс разжег уютный огонь в камине и удобно расположился на кушетке с деревянными подлокотниками.

– Хочешь чашку чаю? – спросила Элин.

Он обернулся, и у нее мгновенно заколотилось сердце. Девушка боязливо перевела взгляд на включенную настольную лампу.

– Только если ты составишь компанию, – любезно согласился он, и, снова взглянув на него, Элин встретила его внимательно смотревшие на нее глаза.

– Хорошо, – пробормотала она и заторопила на кухню – сердце у нее выпрыгивало из груди.

– Ну так расскажи мне об Элин Толбот, – попросил Макс, когда десять минут спустя они сидели перед дымящимся чайником.

– Да рассказывать-то и нечего, – со смущенной улыбкой потупилась она, и взгляд ее упал на его ноги в шерстяных носках. – Ничего, если я тоже разуюсь? Здесь становится слишком тепло.

– Хочешь, я найду тебе пару носков? – предложил он.

– Конечно, нет! – кокетливо отказалась она. – У меня есть свои. Премного благодарна.

Обрадовавшись поводу, она поскорее нагнулась, чтобы снять сапоги, пока он не заметил по ее лицу, что творится с ее сердцем оттого лишь, что он пришел в хорошее настроение.

– Ну, тогда расскажи, – снова попросил он, – где Элин Толбот научилась делать такие фантастические сэндвичи с сыром.

– Ой, Макс, – захихикала она и растаяла от теплого взгляда – не иначе, плакать ей сегодня в постели. – Это еще когда я стояла на кухне, держась за мамину юбку, – серьезно ответила она. Почувствовав, что больше не вынесет, Элин вскочила. – Можно я пойду проверю, как тут действует водопровод?

К семи часам вечера она уже знала, что скрывается за каждой из дверей шале. Когда Макс сказал: "Счастливых исследований!», она по ошибке сначала открыла дверь в спальню и обнаружила там одну кровать и суперсовременную ванную комнату в смежном помещении. Кроме того, к семи часам они с Максом, непринужденно болтая, обсудили множество тем. От стекла, применяемого для витражей, перешли к горному хрусталю, который использовался в производстве «Дзапелли интернациональ».

После этого, отвечая на вопросы Элин, Макс рассказал о Вероне, расположенной на перекрестке издавна известных торговых путей, и о римских древностях, сохранившихся в этих местах.

Элин была жадной слушательницей, но, когда Макс снова сменил тему со словами: «Ну, довольно о моей стране, скажи лучше, всегда ли ты жила в Бовингдоне», она испугалась, что выболтает лишнее о себе – точнее, о своих чувствах к нему, – и попробовала увильнуть:

– Лучше я займусь твоим ужином, а то не успею приготовить его до возвращения в гостиницу. – И она вскочила.

– Элин! – суровый голос остановил ее на полпути к кухне.

Девушка тревожно обернулась.

– Да? – спросила она и поняла, что выдала смятение своей души.

Как ни странно, Макс, к огромному ее облегчению, не подал виду, что заметил это, лишь посмотрел на нее серьезно несколько мгновений и потом ободряюще улыбнулся.

– Надеюсь, ты уже поняла, что я не съем ни крошки сегодня, если ты не составишь мне компанию?

– Вот как! – вырвалось у нее.

– Хочешь, чтобы я умер с голоду? – поинтересовался он.

– Посмотрим еще, что получится на ужин! – предупредила она и рассмеялась. – Может быть, ты сочтешь голодную смерть меньшим злом! – С этими словами она удалилась на кухню, в твердом убеждении, что этот человек может сделать с ней все, что пожелает.

Ели они снова за кухонным столом.

– Вкусно получилось! – похвалил он ее за эксперименты с макаронами, сыром и молоком.

– Вряд ли кто-нибудь еще в этих краях смог бы приготовить макароны с сыром, – рассмеялась она и, поймав взгляд, брошенный на ее смеющийся рот, бодро спросила: – Как твоя нога?

– Выживу, – сообщил он.

– Ты понимаешь, что тебе нужен покой? – серьезно спросила она.

– А разве, сидя здесь, я не даю ноге покой?

– Ногу нужно держать приподнятой. Наверное, чертовски дергает?

– Откуда у тебя познания в этой области? – поинтересовался он.

– Инстинкт, я думаю, – легкомысленно отозвалась она и, чувствуя, что само его присутствие взвинчивает ее, поняла, что нужно следить за собой. – Ты иди и устройся поудобнее, а я принесу кофе в гостиную.

– Я сварю кофе, – предложил он.

– Это, – твердо сказала она, – не отдых.

– Все англичанки такие суровые? – добродушно поинтересовался он.

– Англичанки не растеряются, когда нужно покомандовать мужчинами-итальянцами.

– Один – ноль в твою пользу, но я еще отыграюсь, – пригрозил он, встал и пошел, хромая, в гостиную.

Пока готовился кофе, Элин убрала со стола и помыла посуду. Но все эти заботы очень мало успокоили ее к тому времени, когда нужно было нести кофе. Макс сидел на полу, прислонясь спиной к кушетке, и смотрел на огонь. Услышав ее шаги, он обернулся.

– Вот… отдыхает, – доложил он, указывая на приподнятую правую ногу. – Садись сюда, на пол.

Место было не хуже любого другого, и Элин устроилась на полу, опершись о массивное кресло. Скоро нужно будет возвращаться в гостиницу, но сейчас она переживает счастливейшие минуты в своей жизни и не намерена торопить их…

Жаркое пламя камина согревало ее ноги в длинных белых носках. В комнате теперь было тепло – хорошо, что она сняла свитер. Но скоро ей одеваться – на улице, должно быть, холодно.

– Ну, расскажи мне о Максимилиане Дзапелли, – выхватила она листок из его вопросника и от души рассмеялась, когда он, ухмыльнувшись, передразнил:

– Да рассказывать-то слишком много придется.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась она в ответ и отвернулась, чтобы он не прочитал в ее улыбке, как она его любит.

Она не знала, как отнестись к словам, которые услышала: