Дебора Хатчинсон - На час или навсегда?

Сумочка Алисии, оказывается, лежала на стуле у изножия кровати. Она достала пудреницу и помаду, несколько раз провела пуховкой по лицу, подкрасила губы и в целом осталась довольна собой.

Поддерживаемая Пэгги, поскольку ощущала легкую слабость, Алисия вышла на палубу. На корме был натянут легкий тент, под ним стояли плетеные кресла с подушками. Она захотела дойти до них самостоятельно.

Чарлз шутливо поздравил ее с первыми шагами и помог устроиться в кресле. Но когда она, обрадовавшись скромным успехам, попросила его прогуляться с ней на нос, решил, что для начала это многовато. Алисия заметно расстроилась: мысли о диктофоне становились навязчивой. Чарлз, уловив настроение девушки, попытался развлечь ее историями из прошлого бухты, но тщетно — она оставалась безучастной.

— Алисия, вчера ночью, когда приходил Роберт, я отдал ему ваш диктофон, — неожиданно произнес Чарлз ровным голосом, и она вздрогнула, как от внезапного раската грома. — Ваш друг доверился мне, теперь я все знаю, — ей показалось, что он выделил слово «все», — поэтому не нужно волноваться по поводу местонахождения диктофона, тем более что это вредно в вашем сегодняшнем состоянии.

Алисия молча обдумывала сложившуюся ситуацию. То, что он назвал Роберта другом, а не мужем, доказывает его полную осведомленность. Пожалуй, маловероятно, что Чарлз вводит ее в заблуждение. Вспомнив вчерашний подслушанный разговор, она пришла к выводу, что не может не верить этому человеку.

— Прошу вас, расскажите, как обстоят дела с задержанием аферистов. Из вашего разговора с Боцманом, — тут Алисия покраснела, — я поняла, что он сетовал на внезапное исчезновение Шлоссмана и был в полной растерянности. — Вообще, многое из услышанного для меня осталось загадкой, — призналась она. — Например, что связывает вас и Боцмана… Эндрю, как вы его называете.

— Алисия, я с удовольствием расскажу вам все, что знаю. Но предлагаю разделить мой рассказ на две части. Первая — об афере, затеянной Шлоссманом вокруг гонок, вторая — о наших отношениях с Эндрю Харлоу.

Чарлз посмотрел на часы и заметил, что до начала трансляции гонок у них примерно два часа и есть время для обстоятельного разговора.

— Но сначала давайте вызовем Пэгги, — предложил он, — чтобы она проверила состояние ушиба и, если нужно, вновь наложила на нее лечебный состав.

Как бы Алисии ни хотелось откладывать начало разговора, но она подчинилась Чарлзу.

Пока Пэгги промывала ранку и накладывала мазь, Чарлз отошел в сторону. Он вынул из кармана светлой спортивной куртки конверт, достал из него мелко исписанный лист бумаги и погрузился в чтение.

Алисию поразило печальное выражение лица, с которым он вчитывался в текст. Неожиданно ей в голову пришла мысль о том, что больше всего на свете она хотела бы сидеть рядом с Чарлзом и рассказывать ему историю своей трудной любви к Роберту. Рассказывать о мучительных переживаниях девочки-подростка, отвергнутой своим кумиром по той простой причине, что она в отличие от Кэрол Гарднер не была для него достаточно привлекательной. Как тяжело было ее существование среди удачливых сверстниц, надсмехающихся над ее полнотой и очками.

Алисия никому никогда не рассказывала об этом. Подругами она не обзавелась, а в семье ждать утешения было не от кого. Мать жила событиями так называемой «светской» жизни их маленького университетского городка, где все знали друг друга, и на дочерей ей просто не хватало времени. Маргарет Ливингстон считала, что финансового благополучия, которого они с мужем достигли, вполне достаточно для счастливого детства ее девочек. Нет, у них с Мишел никогда не было настоящей душевной близости с матерью.

Алисия вспомнила отца — успешно делающего карьеру психоаналитика. Он любил дочерей всем сердцем, особенно ее, Алисию, но, помогая другим людям разбираться в себе, так и не смог найти подхода к собственным детям.

Ей не нужно никакого утешения сейчас, ей нужен просто человек, который умеет слушать так, как слушает Чарлз Уорвик. Без оценок и без вопросов.

Алисия не заметила, что какое-то время он уже сидит в кресле напротив нее и спокойно ждет, когда она обратит на него внимание. Чарлз улыбнулся, поймав ее взгляд.

— Ну что, вы готовы слушать меня или просто посидим молча, думая каждый о своем?

— Извините меня, я отвлеклась. Вспоминала о давно прошедших событиях моей жизни.

— У вас взволнованное лицо. Может быть, эти события прошлого как-то связаны с нынешними? — спокойно предположил он, и Алисия удивилась его проницательности.

Почему я так связана условностями и не могу поделиться своими печалями с симпатичным и внушающим доверие человеком? — продолжала размышлять Алисия. Как бы она хотела рассказать ему о своих сложных взаимоотношениях с Робертом сейчас!

Не забывай, что этот человек — молодой мужчина, которому ты нравишься. Он может истолковать твой порыв особым образом, предостерег внутренний голос.

Меж тем Чарлз смотрел на нее долгим изучающим взглядом. Алисия уже привыкла к нему, но впервые осознала, что, посмотри на нее так кто-либо другой, она непременно смутилась бы. Почему же ей просто и легко с Чарлзом? А может быть, не стоит уже который раз задавать себе этот вопрос, а просто наслаждаться его обществом.

— Мы остановились на том, что после медицинских процедур вы мне расскажете о новых событиях, связанных с расследованием, — напомнила Алисия.

— Ваш друг получил исчерпывающую информацию из Мельбурна об этом ловком мошеннике. Федеральная полиция уже много лет безуспешно пытается схватить его с поличным, но безрезультатно. Раньше свои аферы он предпочитал прокручивать вдали от Мельбурна, где расположена его резиденция. Но под старость ему стало лень совершать обременительные турне.

В этом году полиции благодаря стараниям Роберта и показаниям потерпевших, которые решились наконец заговорить, стало известно, что он уже третий год успешно дурачит падких до славы, а в некоторых случаях и до денег, яхтсменов.

Его расчет на то, что потерпевшие будут молчать, оправдывался все это время. Чтобы осуществлять свои замыслы, злоумышленник нуждался в помощниках, которых подбирал из слабых, но пользующихся популярностью людей, используя их связи, а потом оставляя ни с чем…

При этих словах Чарлз поморщился, как от зубной боли, и Алисия поняла, что он вспомнил о Боцмане.

Он продолжал рассказывать, что в этом году преступник рисковал сильнее обычного, поскольку, получив сведения от прикормленного им полицейского о присутствии на гонках детектива, заинтересовавшегося его деятельностью, не чувствовал опасности до самого последнего момента. Пока что трудно сказать, что именно его спугнуло, но, как и во все прошлые разы, он успел сбежать, сорвав приличный куш.