Максин Салливан - Синее небо, зеленый океан...

Глава восьмая

Даниэль переступила границы поместья Флинна. Он представил се Томасу и Луизе, пожилой паре, которую она уже видела сегодня.

Узнав, что Флинн нанял сиделку, чтобы ухаживать за ней, Даниэль чуть было не ушла. Это уже слишком! Но, познакомившись с Джин поближе и поняв, что та напоминает ей ее мать, она пересмотрела свои взгляды.

Оказавшись в постели, Даниэль расслабилась и быстро заснула.

Проснувшись через несколько часов, она вспомнила о Монике. Что та скажет обо всем случившемся? Сейчас свекрови нет в городе, но завтра она вернется, и тогда неприятностей не оберешься.

Когда поздно вечером в спальню Даниэль пришел Флинн, она упомянула об этом.

— С Моникой я сам буду иметь дело, — ответил он.

— Нет, я поговорю с ней.

— Я не хочу, чтобы ты огорчалась.

Уже не первый раз Даниэль видела, как грубость Флинна уступает место заботе, от этого ей становилось теплее.

— Ей надо знать, Флинн. И услышать это она должна от меня.

— Тогда я буду рядом с тобой, когда вы встретитесь.

— Хорошо, — согласилась Даниэль.

Но если мне удастся, я сообщу новость Монике, когда Флинна не будет. Свекровь очень расстроится.

— Ты почти ничего не ела за обедом, — прервал он ход ее мыслей.

— Я правда была не голодна.

— Ты должна нормально есть!

Даниэль заметила, что Флинн выглядит усталым.

— А ты сам ел?

Вопрос явно удивил его.

— Нет, я думал, что пообедаю здесь, заодно составлю тебе компанию.

— Ммм, здесь?

— Это наша спальня, Даниэль.

Она нервно сглотнула.

— Не помню, чтобы я обещала делить с тобой постель.

— А я не помню, чтобы я спрашивал.

— Флинн, я…

— Разве мы хотим остановиться?

— Такое внезапное «мы»? — Даниэль почувствовала, что задыхается. Флинн душит ее точь-в-точь как Роберт.

— Забудь о нем, — хрипло проговорил он, будто прочитав ее мысли.

— Не могу.

— Даниэль, посмотри в лицо фактам. Он хотел только твое тело, потому что не любил тебя.

Она знала, что Флинн прав.

— А у тебя другие причины?

— У меня собственные причины, но я скажу тебе одну вещь: они более благородны, чем причины Роберта. — С этими словами он пошел в ванную.

Даниэль закусила губу и откинулась на подушки. Опять Флинн прав. Несмотря на его грубость, у него свой кодекс чести. Роберт даже понятия не имел о том, что это такое.

Что касается Моники, Даниэль получила возможность поговорить с ней даже раньше, чем ожидала. Свекровь позвонила, когда они с Флинном обедали.

Раздался стук в дверь, Флинн разрешил войти. В дверях появилась Джин.

— Простите, мистер Донован, я знаю, вы не хотели, чтобы беспокоили Дани… я имею в виду миссис Форд, но звонит очень раздраженная леди и требует ее. — Сиделка взглянула на сидящую рядом с Флинном Даниэль. — Она утверждает, будто она ваша свекровь.

Беспокойство охватило Даниэль.

— Как она узнала, что я здесь?

— Даниэль позвонит ей завтра, — ничего не объясняя, проговорил Флинн.

— Нет. — возразила Даниэль. — Я не могу так поступить с Моникой. Она будет переживать и заболеет.

— Это лучше, чем заболеешь ты.

— Но я тоже буду беспокоиться, если не поговорю с ней. Я сейчас возьму трубку. Пожалуйста, я хотела бы поговорить с Моникой одна.

Джин вышла, а Флинн демонстративно откинулся в кресле.

— Я не уйду, — сказал он.

— Флинн…

— Моника ждет, — напомнил Флинн.

Даниэль сделала глубокий вдох и взяла трубку.

— Моника, это Даниэль.

— Даниэль, что случилось? Я рано вернулась и позвонила тебе, и вот я узнаю, что ты в чужом доме.

— Моника, я должна тебе кое-что сказать. Я буду жить в доме друга. Пока.

Из трубки донесся громкий вздох.

— Друга? Какого друга?

Даниэль объяснила ей, что ее выселили из квартиры, но не стала упоминать о своем плохом самочувствии.

— Почему ты поселилась не у меня? — Голос Моники звучал холодно. — Это имеет отношение к Флинну Доновану? Когда я встретила его, я поняла: он что-то задумал. Он глаз с тебя не сводил'.

— Не будь смешной!

— Смешной? Держу пари, это он вышвырнул тебя из квартиры, чтобы заставить тебя переехать к нему.

— Неправда. Флинн не имеет к этому никакого отношения.

— Так ты переехала к нему? Ох, боже мой!

— Это только на короткое время, пока я не найду квартиру.

— Он промыл тебе мозги, да? — Моника заплакала.

Даниэль знала: свекровь не позволит ей слова вставить, она ничего не желает слушать. Даниэль пыталась что-то сказать, как вдруг у нее отобрали трубку.

— Моника, это Флинн Донован. Даниэль живет у меня, на этом ставим точку. — Он повесил трубку и взглянул на Даниэль: — Не позволяй ей манипулировать собой.

Она задохнулась от обиды.

— Ты считаешь, у меня слабая воля?

Флинн сел рядом с ней.

— Вовсе нет, ты очень сильная, но ты слишком вежлива с людьми и часто себе в убыток. Хотя у тебя не возникает проблем, когда тебе надо выстоять против меня. Почему?

— Я не люблю грубых мужчин.

— А женщин-эгоцентристок, вроде Моники, которые манипулируют всеми, ты любишь? — насмешливо спросил он.

— Ты, Флинн, не знаешь, какова она, — хрипло проговорила Даниэль.

— Меня заботит единственный человек — ты. Все остальные меня не интересуют, — произнес он и вышел из комнаты.

Часом позже Даниэль лихорадочно листала журнал, дожидаясь возвращения Флинна. Вдруг снизу донеслись громкие голоса, потом один голос поднялся над всеми. У нее екнуло сердце. Моника!

С трудом сглотнув, Даниэль надела голубой шелковый халат и поспешила на балкон. Посмотрев вниз, она задохнулась от ужаса.

— Я вам не верю, — кричала ее свекровь Флинну. — Вы ее похитили!

— Даниэль не похищена, она здесь по собственной воле. Хотя, Моника, я сомневаюсь, что вы понимаете, о чем я говорю.

— Вы мастер болтать. — Лицо старухи исказилось от злости. — Вы не нравитесь Даниэль, она говорила мне об этом. Она ненавидит вас, поэтому я знаю, что вы ее похитили.

Даниэль уже достаточно наслушалась. Она не могла допустить, чтобы эта сцена продолжалась.

— Флинн прав. — Когда она спускалась по лестнице, на нее смотрели все присутствующие. — Я здесь по собственной воле.

— Даниэль! — Моника рванулась вперед. — Ты не должна так говорить только из страха перед ним, я сумею защитить тебя!

Даниэль старалась держаться подальше от свекрови.

— От кого, Моника? Флинн мне ничего не сделал; кроме добра. — Внезапно она поняла, что говорит правду.