Вики Томсон - Однажды, в канун Нового года

— Правда? — Джой удивленно подняла брови. — Почему?

— Просто у меня такое чувство. — Расс не хотел объяснять, что между ними возникла такая сильная связь, что, если бы на его пути стоял какой-то мужчина, он бы почувствовал это. Но к сожалению, никакой мужчина не стоял между ними, иначе ему было бы гораздо проще выполнить свою неблагодарную миссию.

Расс осушил свой бокал. После бессонной ночи у него слегка зашумело в голове, и он почувствовал себя раскованней. Смелость во хмелю облегчит ему признание. Однако сначала надо выяснить, как Джой себя чувствует.

— Ну ладно. Хватит притворяться. Снимай пальто. — Он строго посмотрел на нее. — Про ногу ты пыталась промолчать, так что на слово я тебе больше не верю. Раздевайся.

— Ты отчасти прав. — Джой отставила бокал и медленно расстегнула пальто. — Во всем надо убедиться самому.

Расс сглотнул. Он был совершенно не готов увидеть то, что предстало его взору. Он-то был уверен, что она тепло одета, а под пальто оказалось полупрозрачное алое боди из атласа.

— У меня не было времени купить тебе подарок, — прошептала она. — Вот я и подумала подарить тебе… это…

— О Господи! — У него перехватило дыхание. Его ноздри затрепетали от волнующего аромата, исходившего от нее. Расс вошел в этот дом с такими благими намерениями! Никаких поцелуев, и, уж конечно, никакой близости. Только разговор о реальностях жизни, а потом — быстрое прощание.

И что теперь? Ром приятно согревал его внутренности, играла тихая музыка, а рядом, прикрытая крошечным лоскутком тонкой ткани, сидела самая соблазнительная женщина на свете.

— Это не по правилам, дорогая. Мы собирались поговорить.

Забрав у него пустой бокал, Джой обвила его шею руками и улыбнулась.

— А может, сначала развернешь подарок?

Ее соблазнительная поза лишала его остатков воли, но он попытался в последний раз проявить характер.

— Лучше бы ты снова надела пальто. Нам нужно серьезно поговорить.

— Мне жарко.

— Мне тоже. Но нам действительно не стоит… делать это. — Разум говорил ему, что надо бежать сломя голову куда глаза глядят, но руки начали жить своей собственной жизнью. Расс обнял ее и посадил к себе на колени. — Как твоя нога? — спросил он. Как ему нравилось смотреть в ее глаза, прикасаться к ее лицу, просто быть рядом с ней!

— Почти прошла.

Джой была такая красивая! Расс скинул бретельку с одного гладкого плеча, продолжая говорить себе, что не должен больше притрагиваться к ней. Но вот он сбросил и другую бретельку. Верхняя часть боди, которая и без того мало что прикрывала, соскользнула окончательно. Сколько раз он видел в своих беспокойных снах ее грудь! Такую розовую, упругую, такую зовущую.

Простонав, он крепко обнял Джой, закрыл глаза и спрятал лицо на ее груди. Господи! О большем он не мог и мечтать.

Джой изогнулась от страсти.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

Он и сам до боли хотел ее. Но была одна проблема, проблема — о которой он не подумал, когда все началось. Оторвавшись от нее, он взял ее лицо в ладони.

— Джой, подожди. Остановись, дорогая. У меня нет…

— Но у меня есть. — Она протянула руку за подушки, и как по мановению волшебной палочки в ее руках появился пакетик.

Расс так обрадовался, что даже не спросил, откуда он там оказался.

Положив руки ему на плечи, она заглянула в его глаза.

— Ты… должен… знать кое-что, — прерывисто дыша, сказала она.

Ну, вот и началось. На какое-то мгновенье Расс подумал, что она хочет сообщить ему о том, что замужем. Он не хотел слышать этого. Не сейчас.

— Не говори…

— Расс… — Она вздохнула и прижалась к нему. — О, Расс… Я люблю тебя! — Она задрожала. — Я люблю тебя, — повторила она.

В разгоряченном мозгу метнулось запоздалое сожаление о том, что он позволил всему слишком далеко зайти. Но его немедленно смыло волной страсти.

Джой сделала все, что могла. Если Расс захочет сейчас уйти, если он может отказаться от любви, в которой она призналась и которая, как она знала, горела и в его душе, значит, его невозможно спасти от самого себя.

Она прильнула к нему, а он гладил ее спину и крепко прижимал к себе. Она хотела услышать от него, что он тоже ее любит. Ведь это было совершенно очевидно. Все остальное не имело никакого значения.

— Я не стою твоей любви, — глухо выдавил он из себя.

— Почему? — спросила Джой. Ее щека покоилась на его плече.

— Потому что я убил человека.

— Этого не может быть! — Он не мог быть убийцей. Она могла поклясться в этом своей жизнью. — Нет, Расс!

— Я не виню тебя в том, что ты не хочешь поверить правде. Ты не хочешь думать, что отдала свое сердце такому человеку. Я не должен был позволять себе… Я должен был понять, что мы…

— Полюбим друг друга? — закончила Джой за него. — Потому что случилось именно это.

— Нет. — Расс покачал головой и взял ее лицо в свои ладони. — Это ты сейчас так думаешь, но пройдет немного времени…

— Я люблю тебя. — Она произнесла это со всей страстью, и ее глаза подтвердили ее слова. — И ты любишь меня, хочешь ты признаться в этом или нет.

Он погладил ее волосы.

— Я не могу позволить себе любить тебя, Джой.

— Ты ничего не сможешь поделать с собой, ковбой. — Джой приникла к нему. — Нас связывает не только физическое влечение. Видел бы ты, как смотришь на меня… Представь, как ты смотрел на того бесхвостого котенка, и усиль это раз в десять.

Его взгляд потеплел, когда он взглянул в глубину ее глаз. Расс набрал воздух и глубоко вздохнул.

— Ты сделаешь мне большое одолжение, если натянешь на себя что-то.

— Меня устраивает то, что надето на мне сейчас.

Взгляд его был страдальческим.

— Пожалуйста, Джой. Пожалуйста, дорогая.

— Ну хорошо. Только ты не исчезай, когда я выйду из комнаты. Иначе мне придется догонять тебя, а у меня все же побаливает нога.

— Не бойся, не исчезну.

— Тогда я сейчас вернусь.

В спальне Джой торопливо облачилась в спортивный костюм. Когда она вернулась в комнату, Расс, уже одетый, ходил из угла в угол. Он обернулся, услышав ее шаги.

— Хорошо. Я все расскажу тебе, только ты меня не перебивай. Договорились? Мне трудно говорить об этом, я всего один раз рассказывал эту историю и предпочел бы, чтоб он был последним.

— Может, сядем?

— Садись, тебе нужно держать ногу повыше. Я постою.

Джой подошла к дивану, на котором они занимались любовью. Подушка все еще была теплой.

— Итак…

— Все началось пять лет назад, когда умерла от рака моя мама. Потом, спустя год, умер отец. Доктора сказали, что у него была пневмония, но мы с братом думаем, что не выдержало его сердце. Он оставил Стиву ранчо, а мне изрядную сумму денег. Я не возражал против такого раздела, потому что моя невеста жила в Альбукерке и не хотела уезжать оттуда.