Эва Киншоу - Киншоу Эва - Огонь желаний

- Конечно расскажу. Буду с тобой откровенна. Все началось с Джун, тактичности у нее не больше, чем у забойщика скота.

- И что же она сказала тебе на этот раз? Глаза его светились любопытством, и Эми чуть не выполнила обещание быть откровенной, но тут же сдержала себя, вспомнив извинения Джун и то, что она уходит из конторы Старка.

- Так, ничего.

- Эми... - Голос его звучал укоризненно.

- Нет, Филипп, я не хочу жаловаться, - твердо сказала она, смягчив тон улыбкой и повернув разговор в другое русло:

- Я хорошо танцую, дорогой?

- Очень хорошо. Ты вся отдаешься танцу. Эми было приятно, что он это заметил: она любила танцевать, прекрасно чувствовала музыку, была легка и свободна в движениях.

Обычно она не покидала балы до глубокой ночи, но сегодня все было не как всегда. Эми вдруг почувствовала, что больше не хочет и не может танцевать. Представилось, как Филипп несет ее на руках в постель, раздевает, ласкает...

Задумавшись, Эми невпопад отвечала на вопросы мужа, и, нахмурив брови, он предложил отправляться домой. Эми с легким сердцем начала раскланиваться с присутствующими.

Конечно, со всех сторон посыпались шутливые замечания о том, что еще совсем рано, ночь только начинается, как и их супружеская жизнь. Эми даже покраснела.

Супруги молча доехали до дома.

В спальне Филипп повернул жену лицом к себе и вопросительно произнес:

- Итак, Эми?

Она стояла, опустив голову. Филипп нежно взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

- Что случилось, дорогая?

- Ничего...

Он погладил ее по голове, как ребенка.

- Ты обманываешь меня, малышка.

- Просто мне не нравится это общество, и я не хочу там бывать.

- Ну... Это очевидно.

Эми нахмурилась и отвернулась, думая о том, что нет на свете человека, который бы воспринял ее серьезно.

- Ну, если ты предпочитаешь мое общество, я к твоим услугам... - Он расстегнул шифоновое платье, и оно бесшумно скользнуло на пол. - В твоем пристрастном выборе нет ничего странного.

- Ты все знаешь. - Эми покраснела и почувствовала, как ее охватывает дрожь.

Филипп не стал возражать. Он с явным наслаждением любовался женой. На ней остались только кружевной лифчик и трусики с крошечным пояском для чулок.

- Я не сразу догадался, какое общество ты предпочитаешь, - начал оправдываться Филипп.

- Наверное, любой бы догадался на твоем месте, - прижала она руки к пылающим щекам. - Господи, как неловко я себя чувствую! Как стыдно!

- Ты ошибаешься, в этом нет ничего стыдного. Если не возражаешь, я продолжу.

Он снял с нее то немногое, что еще оставалось, и нежно коснулся руками ее груди.

- Не хочешь накинуть халатик?

- Вообще-то нужно. Не могу же я ходить перед тобой в таком виде.

Филипп обхватил ее за талию.

- Можешь, я ведь не возражаю. Ни о чем не беспокойся, мой прекрасный ре...

- Ребенок? - воскликнула Эми. - Ты, видимо, на самом деле думаешь, что я ребенок.

В ответ он окинул взглядом манящие холмики ее грудей, дразнящую округлость бедер, притягивающую теплоту гладкой кожи.

- Нет, Эми, нет, я больше на позволю себе так думать. Ты просто... Ты просто совершенство.

Ей хотелось спросить, что он имел в виду: только тело или все ее существо, и любил ли он ее по-настоящему, так, как любил Анну. Хотелось, чтобы Филипп был о конца честным и рассказал всю правду об Анне. Почему он решил взять ее, Эми, в Сидней? Ведь мог приехать сюда один и она не встретилась бы с Анной на балу. Но что-то удержало Эми от этого вопроса, она сама не знала что. Ведь это был ее бал, ее и Филиппа, которого она любила, чьей женой была. И от нее во многом зависело, будет ли их брак счастливым. Правда, оставалась еще одна проблема - Джун. Черт побери, почему она все время думает об этой женщине?

Эми вздохнула и, посмотрев на мужа, растаяла.

- Ты тоже само совершенство.

- Ну нет, - отмахнулся Филипп, - мне далеко до тебя. К сожалению.

- Филипп...

Протянув руку, она кончиками пальцев коснулась его губ.

- Ты знаешь, почему мне захотелось поехать домой?

- Нет.

- Мне хотелось побыть с тобой наедине хоть немного. Только мы вдвоем, и никого больше. В последнее время это бывает редко.

- Ну, не совсем так, Эми, хотя я понимаю, о чем ты говоришь. Это я во всем виноват, - сказал он неожиданно, - и перед Джун, и перед Анной...

- Джун призналась тебе? - удивилась Эми.

- Да.

- Мне жаль, но учти, я не настаивала на этом. - Эми немного помедлила. - Джун собирается замуж.

- Я знаю, - равнодушно обронил Филипп и прижал жену к себе. - Ну скажи, разве это так ужасно - быть замужем за мной? Вот только планы наши рушатся, Джун уходит так неожиданно, что нечего и мечтать о медовом месяце на Сейшельских островах. Но обещаю - при первой же возможности мы туда поедем. Обязательно. А пока остаемся дома вдвоем. Что ты думаешь по этому поводу?

Ей не потребовалось отвечать - все сказали ее глаза...

Утром Старки были ошеломлены неожиданной новостью: прямо на балу Роджеру Ленгли стало плохо. Его отправили в больницу с инфарктом, состояние у него тяжелое.

- Какой ужас! - прошептала Эми, и лицо ее побледнело. Она еще была в постели, когда Филипп принес завтрак и газеты. Какое-то время они молча листали страницы, глядя на снимки, где были сфотографированы вместе с Ленгли и ставшей знаменитой лошадью.

Когда Филипп оторвал взгляд от газетной полосы, Эми, несмотря на растерянность, заметила, как он напряжен. Не успели они перекинуться и парой слов, как зазвонил телефон. Видимо, Джун была крайне возбуждена, сбивалась, и Филипп с трудом ее понимал. Повесив трубку, он выскочил из кровати и быстро натянул джинсы и черную тенниску.

- Что она сказала? - заволновалась Эми. Муж взял руки жены и нежно сжал их.

- Джун была там, когда все произошло. Вероятно, у него слабое сердце, о чем знали лишь немногие. Анна в панике, ее некому успокоить. Семья Роджера всегда выступала против его женитьбы, считая, что разница супругов в возрасте еще покажет себя. Родственников у Анны нет, Джун оставалась с ней всю ночь, но вдобавок возникли новые неприятности: один из сыновей Роджера обвинил Анну в том, что это она довела мужа до инфаркта, и потребовал удалить ее из палаты отца. Но и это не все: сын утверждает, будто мы вместе с Анной заставили Роджера выложить круглую сумму за кобылу, что нанесло урон его состоянию и привело к таким печальным последствиям. Так обстоят дела, Эми.

- Тебе надо пойти к ней, - прошептала она.

- А ты? Пойдешь со мной?

- Я? Нет, Филипп, не сейчас.

- Но, Эми...

Он запнулся. Казалось, его что-то мучает, но муж преодолел свои сомнения.