Клио Найтис - Знаю, ты вернешься

Джеймс Эдвардсон внимательно изучал лежавший перед ним какой-то пухлый том и время от времени делал пометки в блокноте. Хозяин усадьбы был одет в светлую полотняную рубашку с короткими рукавами, и взгляд Лили невольно задержался на его руках. Загорелые, мускулистые, с широкими кистями и длинными пальцами, они казались необыкновенно сильными и в то же время удивительно чуткими.

Казалось, Джеймс Эдвардсон не заметил ее неожиданного вторжения. Лили уже с минуту с любопытством рассматривала его, стоя буквально в двух шагах, но он так и не поднял глаз от блокнота. Она решила, что уже самое время заявить о своем присутствии, как вдруг профессор оторвался от своих записей и, подняв голову, внимательно посмотрел на Лили. Его взгляд не выражал ни удивления, ни недовольства. Он был именно спокойным и изучающим.

— Как странно, — произнес он неожиданно мягким, приятным голосом. — Я как раз читаю монографию о прекрасных античных статуях. Автор утверждает, что подобное совершенство лиц и телесных пропорций в природе невозможно. Теперь я вижу, что он ошибается.

Лили улыбнулась, и Джеймс Эдвардсон поднялся из-за стола. Будучи не очень высоким, но плотным и широкоплечим, он производил внушительное впечатление. На вид ему было лет сорок с небольшим, да так оно и было. Лили внимательно изучила все сведения о профессоре Эдвардсоне, которые ей удалось найти.

— Я Лили Дэйн, журналистка. — Она храбро протянула руку, и профессор с готовностью ответил на рукопожатие.

— Ах да! — Джеймс Эдвардсон улыбнулся, и его умная и необыкновенно добрая улыбка моментально покорила Лили.

До сих пор он оставался странно серьезным, и она начала беспокоиться, уж не передумал ли профессор насчет интервью. Ей пока не доводилось общаться со знаменитыми учеными, которые в ее представлении были довольно непредсказуемыми людьми.

— Вам нужно отдохнуть с дороги, — властно сказал Джеймс Эдвардсон, делая приглашающий жест в сторону двери, ведущей в дом. — Вы ведь прибыли из… — Он вопросительно посмотрел на нее.

— Из Шайенна, Вайоминг, — пояснила Лили. — На самолете до Пуэбло, а оттуда к вам — на такси. Но вы не беспокойтесь, в Пуэбло я остановилась в гостинице и успела немного отдохнуть.

— Я буду плохим хозяином, если допущу, что столь прелестная юная леди не отведает лучшего в Колорадо стейка.

Лили почувствовала неловкость. Действительно, она явилась в обеденное время, и мистер Эдвардсон вправе был заподозрить, что она напросилась на обед.

— Я вовсе… — смущенно начала она, но Джеймс Эдвардсон властно взял ее под руку и повел в дом.

— Оставим эти церемонии, — решительно заключил он. — К тому же застенчивость не самое выигрышное качество для журналистки. Хотя женщину вообще оно, конечно, красит.

Лили с неуверенной улыбкой посмотрела на хозяина дома — она все еще сомневалась, стоит ли ей принимать его любезное приглашение.

— Я вовсе не считаю вас незваной гостьей, Лили. — Как чудесно было слышать, что он назвал ее по имени! — Забудьте о том, что вы напросились на обед, это вовсе не так.

Лили была до того ошеломлена, насколько верно Джеймс Эдвардсон угадал ее мысли, что выпалила:

— Вы действительно великий ученый.

Профессор в ответ добродушно рассмеялся, и его смех окончательно покорил Лили.

За обедом, к которому были поданы не только великолепные стейки из телятины, но и множество других невероятно вкусных вещей, Джеймс Эдвардсон заботливо потчевал гостью.

— Шутка ли — прилететь из такой дали, — повторял он, подкладывая ей на тарелку все новые и новые порции. Казалось, ему доставляло удовольствие проявлять к гостье отцовскую заботу. Лили даже подумала, что она действительно годится ему в дочери. Вот только мужчина, сидевший подле нее за столом, вызывал в ней вовсе не дочерние чувства, и поделать с этим она уже ничего не могла.

После десерта подали кофе, и Лили попыталась вернуться к цели своего визита. Она ведь собиралась взять интервью, а между тем до сих пор ей не удалось задать ни единого заготовленного вопроса.

— Я еще успею надоесть вам рассказом, какой я великий и знаменитый, — усмехнулся Джеймс Эдвардсон. — Лучше вы расскажите о себе.

— Но что же может быть интересного… — изумленно начала Лили.

— Нет-нет, мне действительно очень интересно, чем живет и о чем думает девушка такой редкой красоты, — серьезно возразил ее собеседник. — Вот скажите, что для вас главное — работа, любовь или, может быть, замужество?

В другое время Лили возмутило бы столь бесцеремонное вторжение в ее внутренний мир. Однако неподдельный интерес, с которым мистер Эдвардсон ее расспрашивал, невольно подкупал. К тому же ее непреодолимо влекло к этому умному, властному и красивому мужчине. Лили было невыразимо приятно, что он проявляет к ней такое внимание, ей вдруг захотелось раскрыться перед ним. Она так давно не делала ничего подобного.

— Дома меня ждет маленькая дочка.

— Вот как? — Глаза Джеймса Эдвардсона изумленно раскрылись. — А как ее зовут? Может, у вас есть ее фотография?

— Ее зовут Мелинда. — Лили бережно извлекла из сумочки небольшую фотографию. — Вот.

Джеймс Эдвардсон с интересом рассматривал портрет пухленькой большеглазой малышки с очаровательными кудряшками надо лбом.

— Такая крошка, но уже отчетливо видно, что она унаследует красоту матери, — серьезно сказал он и без перехода спросил: — Так, значит, вы замужем, Лили?

— Нет, — коротко отозвалась она, пряча фотографию в сумочку.

Профессор удивленно приподнял брови:

— Неужели вы успели развестись? Разочаровались в своем избраннике?

— Я никогда не была замужем, — покачала головой Лили.

Лицо Джеймса Эдвардсона омрачилось.

— Так он вас бросил, узнав, что вы ждете ребенка… — закончил он со вздохом.

Хотя это было совсем не так, Лили сочла за лучшее не возражать. Она чувствовала, что Джеймс Эдвардсон испытывает к ней неподдельную симпатию, и ей очень не хотелось его разочаровывать.

— Вашей малютке нужен отец, — вдруг сказал Джеймс Эдвардсон.

Лили пожала плечами.

— До сих пор нам отлично жилось вдвоем, — задумчиво сказала она. — Не хочу хвастать, но я замечательно о ней забочусь, и вообще…

— Не сомневаюсь, что так оно и есть. — Профессор смотрел на нее очень серьезно.

— А насчет отца… — Лили слегка нахмурилась. — Если честно, я об этом не думаю.

Джеймс Эдвардсон слегка наклонился к Лили.

— Что ж, сейчас самое время об этом подумать.

Лили с любопытством посмотрела на своего визави — что-то он еще придумает? Может, предложит ей познакомиться с каким-нибудь молодым ученым, способным совершить переворот в современной науке, но приходящим в ужас от перспективы самому себе пожарить яичницу или погладить брюки. Заманчиво, конечно, но…