Джан Колли - Неотразимая Люси

— А потом он рассказал мне о твоем тщательно срежиссированном плане. Как ты была готова на все ради «Саммерхилла», даже торговать собой, чтобы отхватить богатого мужа.

— Что? — голос изменил ей.

Итан отвернулся и подошел к окну. Сочная зелень лугов действовала успокаивающе, но ему понадобится гораздо больше, чтобы забыть мясистые губы Тома, презрительно выплевывающие слова правды. Он говорил, что его сестрица, может, и недалекого ума, но так же ловко умеет пудрить мозги мужикам, как и ее никчемная мамаша, — и Итан попался ей на крючок.

«Думаешь, ты первый? — насмехался Том. — Просто ты богат и холост и лет на тридцать моложе обычных объектов ее внимания. Спроси ее, почему она приехала домой».

— Ты сказала ему, что соблазнишь меня, — пробормотал Итан, — приберешь меня, а следовательно, и Магнуса, к рукам. Я был твоим средством спасти свою землю.

— Нет.

Итан повернулся и сердито посмотрел на нее.

— Ты это отрицаешь?

Губы Итана беззвучно двигались. Что-то ужасное — какое-то осознание — появилось на ее лице. Потом вина. Каким-то образом, не шелохнувшись, она вся съежилась. Сердце Итана совсем упало.

— Это была шутка, — прошептала она. — В тот вечер, когда мы познакомились. Я пошутила.

— Очень смешно. — Он подошел к своему багажу, взял кейс и лэптоп в одну руку и повесил большую сумку на плечо.

Черт бы побрал эти дрожащие губы. Он должен уезжать отсюда. Его ожидает заключение сделки — самой важной сделки в жизни. Не следует поддаваться эмоциям, когда предстоит серьезная работа.

Образ отца, благосклонно улыбающегося восемнадцатилетней грудастой блондинке, всплыл перед его мысленным взором.

Спроси ее, почему она приехала домой...

Люси приросла к месту.

— Все-таки, почему ты приехала домой, Люси? — поинтересовался Итан.

Плечи Люси дернулись. Если ее что-то и удивило, так это тон его голоса. Она уже успела полюбить этот голос — глубокий и обволакивающий, как карамель.

Ей хотелось закрыть уши. Сейчас голос Итана был таким резким, таким колюче холодным. Неужели это тот самый мужчина, которому она собиралась признаться в любви?

— У папы случился удар. — Ее голос дрожал. Он довольно долго и пристально смотрел ей в лицо.

— А не потому ли, что Том перекрыл поступление денег?

Люси с шумом выдохнула, открыла рот, но Итан оборвал ее. Его губы презрительно скривились, и он поцокал языком.

— Какой неверный расчет, Люси. Я богат, но не принадлежу к той категории мужчин, которых ты здесь обольщаешь. И тебе пришлось бы долго ждать наследства.

Люси только покачала головой с несчастным видом. Она понимала, что должна защищаться, но ее слова, словно горох, отлетят от этой несгибаемой фигуры, от безжалостного блеска в его глазах. Все, что она когда-либо говорила или делала, не имело значения для окружающих.

— Я с самого начала задавался вопросом, не являешься ли ты обыкновенной охотницей за богатством. В твоем положении это было бы неудивительно, и ты вполне прозрачно намекала, что хочешь состоятельного мужа.

Девушка снова покачала головой.

— Итан, если ты веришь в это... — начала она севшим голосом.

— Я думал, ты другая. Думал, что разбираюсь в людях, да, видно, переоценил себя. — Его пальцы крепче стиснули ремень сумки. Он выпрямилcя. — Твой самый большой просчет в том, что я презираю таких женщин, как ты.

Люси судорожно выдохнула.

— Тогда уходи. — Она качнула плечами в жалкой попытке небрежного жеста. — Это проще всего.

Он дернул подбородком в сторону стола.

— Мой чек за проживание.

Глаза Люси проследили за этим движением и остались там. Она не видела, но слышала, как закрылась дверь. Невидящим взглядом смотрела она на стол, удивляясь, что боли нет. Только стеснение в груди — старое знакомое ощущение, будто легкие сдавило железным обручем.

Девушка услышала звук шуршащего гравия под колесами отъезжающего автомобиля. Она даже не попрощалась с Джульеттой...

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Итан вышел из лифта на девятом этаже под резкий взрыв аплодисментов. Он был тут же окружен улыбающимися коллегами, которые пожимали ему руку, хлопали по спине. Подошел Кларк с улыбкой шириной с Большой Каньон.

— Мы получили факс полчаса назад. Ты сделал это!

Где же облегчение? — недоумевал Итан. Триумф? Удовлетворение от свершившейся мести?

Когда они пришли в кабинет к Магнусу, босс заключил его в медвежьи объятия и налил всем троим по щедрой порции коньяка.

— Боже правый, мальчик! Это сделка столетия!

Итан слушал, глотал коньяк и ругал себя за отсутствие энтузиазма.

— Когда сможешь приступить?

Итан допил обжигающую жидкость и прищурился сквозь тяжелую завесу сигарного дыма.

— Ты любишь острова, Кларк? — спросил он, наконец. — Тогда пакуй вещи, чтобы хватило на пару лет.

Он отставил стакан и увидел, как радость на лице его наставника померкла.

Несколько часов спустя Итан вошел в свою квартиру с видом на гавань. Бросил пиджак на кресло и позвонил отцу в Перт.

— Как поживаешь?

— Что?

Итан устыдился потрясения в голосе Джексона Рея. Обычно он спрашивал только о работе. Они обменялись высокопарными любезностями, потом Итан сделал глубокий вдох.

— Я заполучил Черепаший остров для «Магна корпорейшн».

— Так и думал, что ты позвонил не просто поздороваться.

Итан понимал, что заслужил это. Он пытался придумать, что бы такого сказать, чтобы смягчить удар. Ему еще только предстоит научиться наводить мосты. Но когда-то же надо начинать.

— Я — сожалею.

— Та еще была сделка, должно быть, — проворчал отец.

— Да. Я отказался от должности, — добавил Итан.

Последовала долгая пауза.

— Чем думаешь заняться? Здесь для тебя есть место.

— Спасибо, но нет, папа. — Итан услышал резкий вздох на том конце провода. Кажется, он не называл его папой с детских лет. — Я собираюсь заняться фермерством.

— Фермерством? Но разве ты забыл... Нельзя переписать историю, сынок.

Итан улыбнулся в трубку.

— Я попытаюсь.

Мотор машины ровно урчал. Промелькнул знак, указывающий поворот в горы. Люси посмотрела в зеркальце заднего вида и вспомнила про морщинки у рта, которые заметила в то утро. Железный обруч вокруг груди, казалось, стал еще плотнее.

Черт бы его побрал. Морщины. Сердечная боль. Рубиново-красный костюм. Я бы хотел увидеть тебя в красном.

Но там, над горными вершинами сияло солнце, и Люси отогнала грусть прочь. Если она поддастся ей, то будет убегать всю оставшуюся жизнь.